Новелла «Данные»: литературный эксперимент в виде ненумерованных списков

Содержание статьи:

1. Предисловие

2. Немного о моём личном опыте взаимодействия с данными и технологиями

3. Размышления о прошлом данных

4. Философские аспекты информационного общества

5. Заключение

1. Предисловие

Эта новелла родилась в качестве ответа на одну статью с Хабра, в которой автор, как мне показалось с ноткой неприязни, рассказывала об использовании генеративного интеллекта в корпоративных блогах, обвиняла авторов статей в лени и генерации зачастую бессмысленного контента без учета потребностей читателей, только лишь для перелива трафика на их сайт или телеграм-канал.

С этими мыслями я ни в коем случае с этим не спорю.

Однако, далее по тексту указанной выше статьи были перечислены признаки использования ИИ в целях генерации текста для корпоративного блога и один из пунктов (Особенности GPT-стиля…), т.е. признаков использования генеративного интеллекта звучал следующим образом:

Списки, обязательно списки. Заголовок, пара предложений общими словами, список из 3-5 пунктов, каждый пункт в духе:

«Сделать бочку: Делать бочку позволяет вам лучше погрузиться в интернет среду»

«Изучить мурчание: Изучение мурчания помогает вам быть хорошим котом»

 

Как вы уже поняли из названия, данная новелла – это литературный эксперимент в стиле ненумерованных списков и этим я в свою хотел сказать и доказать, что наличие списков в тексте вообще не является признаком чего-либо. Я намеренно писал в роботойдном стиле и старался использовать возможности списков (и скобочек [скобочек {скобочек <скобочек>}]) по максимуму. Вот так…

Эпиграф

COUNT ZERO INTERRUPT

Чтобы прервать работу программы, сбросьте счётчик до нуля.

2. Немного о моём личном опыте взаимодействия с данными и технологиями

• Мы тонем в море данных и проводов.

Знаете, иногда я ощущаю себя неким кибернетическим существом, поскольку вся окружающая периферия стала настолько неотъемлемой частью жизни, что она ощущается продолжением тела почти на физическом уровне.

Я сижу вечером на диване, закончив все дела.

• Погружение в мир данных.

  • На зарядке стоит недавно купленный по скидке графический планшет XP Pen Star 06, на котором я проработал полвечера. Уже не представляю обработку изображений без него.

  • В моих руках джойстик от PlayStation 5, к которому идет длинный 2-метровый красный шершавый кастомный провод зарядки USB Type-C.

  • На моей голове чёрные наушники PS4 GOLD Wireless Headset, которые я подзаряжаю одновременно с игровым процессом длинным проводом от белого пауэрбанка Xiaomi.

  • Как раз к этому вечеру закончился заряд фитнес-браслета Mi-Band 6, и он подключен ко второму USB-слоту увесистого белого бруска двадцатитысячника (20,000 мА*ч).

  • На моих коленях лежит телефон POCO X5 Pro 5G, который тоже подзаряжается, потому что полдня я провел в движении по городу в наушниках JBL (последнее время я стал недолюбливать звуки города [ненавижу чужую музыку, особенно у водителей маршруток {как вообще можно слушать этот салат?}]).

    • Я ощущаю себя пауком в паутине электронных проводов.

    • Я ощущаю себя Джонни Мнемоником, готовящимся ко взлому какой-нибудь корпоративной сети, обложенной непробиваемым Черным Льдом защитных программ.

    • В комнате полумрак, её освещает только 55-дюймовый экран телевизора и 1,5-метровая мачта светодиодной лампы, которую я включил на фиолетовое свечение.

    • Мне тепло и комфортно. Вчера лампа горела жёлтым, а ещё за день до этого красным.

В паузах между катками Destiny 2, (которую я ненавижу/обожаю_удалял/загружал заново) я разблокирую экран телефона и читаю Google-новости.

• Я вижу, как текут данные.

  • Стоит появиться пусть даже несущественной новости типа “В деревне Гадюкино чихнул козлёнок”, как эти данные выдают крупные новостные агрегаторы.

  • Через день-два, после крупных агрегаторов эти данные подхватывают сайты поменьше.

  • В течение недели волна новостей о козлёнке доходит до локальных сайтов типа novostipensionerovstavropoliya.ru

  • Проходит еще немного времени и появляется новостная информация типа “Филипп Киркоров отреагировал на новость о том, что в деревне Гадюкино чихнул козлёнок”. И если головная новость уже была из разряда мусорных данных, то представьте ценность этого реакта.

  • Спустя еще неделю появляется новость типа “Настя Ивлеева прокомментировала реакцию Филиппа Киркорова на новость о том, что в деревне Гадюкино чихнул козлёнок”. Это мусорные данные третьего порядка.

3. Размышления о прошлом данных

Я вспоминаю, как добывались данные, когда я был совсем маленьким. Я просил маму почитать мне данные, и они вызывали у меня неописуемый восторг.

• Мама читала мне данные с бумажных носителей типа:

  • Волшебник изумрудного города .

  • Таинственный остров

  • Остров сокровищ

В конце концов мне надоело ждать, когда придёт вечер, и мама сможет загрузить в мою память новую порцию данных, поэтому в 4 года от начала эксплуатации я научился считывать данные самостоятельно.

Я ходил к бабушке на выходные. По тогдашним меркам, у нее было море данных. [С интеллектуальной точки зрения] данных очень вкусных/сладких/длительных в обработке, и вызывающих настоящие, очень сильные эмоции.

Бабушка была удивлена, когда обнаружила меня в том состоянии (4 года от начала эксплуатации), самостоятельно считывающего данные с носителя “Бременские музыканты”.

Я ходил к бабушке по выходным и наслаждался данными о вариантах прошлого и будущего из собранной ей библиотеки, включая:

• • “Голова профессора Доуэля”, “Человек-амфибия”, автор данных Александр Беляев .

  • “Гиперболид инженера Гарина”, “Аэлита”, автор данных Алексей Толстой

  • “Последний из магикан”, “Зверобой”, “Следопыт”, автор данных Фенимор Купер .

  • “Приключения Робинзона Крузо”, автор данных Даниэль Дефо .

  • “Дети капитана Гранта”, автор данных Жюль Верн

  • “Тайна двух океанов”, автор данных Григорий Адамов (очень сердечно вспоминаю этот великолепный носитель) .

• Забавно, как легко сейчас получить данные, и как это было сложно сделать 30 лет назад.

  • Тогда, чтобы получить нужные данные, вам приходилось физически переместиться в хранилище данных (библиотеку).

  • Нужно было физически найти бумажный носитель (что не всегда представлялось возможным самостоятельно [приходилось вызывать смотрителя данных {могло оказаться, что нужный носитель находится занят другим пользователем данных или поврежден/отсутствует в хранилище}]).

  • Нужно было пройти длительную процедуру регистрации носителя данных за пользователем с использованием учетных данных. (В хранилище данных никогда не любили спешку).

  • Затем нужно было физически переместиться в базовую локацию или иное место, и только тогда начинать считывание.

  • Был альтернативный вариант считывания данных с бумажных носителей непосредственно в хранилище без возможности перемещения носителя в базовую точку (не все помнят и понимают, о чем я, это называлось “Читальный зал”).

  • У меня всегда были проблемы с возвратом данных в хранилище

    • Было лень возвращать бумажный носитель.

    • Было жалко возвращать бумажный носитель, поскольку он мне очень нравился.

    • Я не мог вернуть бумажный носитель, потому что из четырех взятых носителей, один где-то запропастился, и никак не получалось его найти.

    • Я не хотел возвращаться в хранилище, потому что смотритель данных будет меня ругать за задержку невероятно важного носителя. А с точки зрения хранителей, любой носитель был важным (даже с базовым буквенным кодом и простейшими константами).

Иногда меня разбирает ностальгия и я вспоминаю долгие зимние ночи, которые я проводил за считыванием данных.

Я боялся тишины и тьмы ночи (Господи, как я сейчас обожаю звенящую тишину в особые моменты [и как сложно найти эту тишину, когда она так нужна, чтобы успокоить перегруженную ЦНС {иногда меня просто донимает звуковой мусор города <я хочу жить в домике в глухой деревне с широкополосным интернетом, штангой и гребным тренажером>}]).

Мне можно было включать свет ночью только, если я считывал данные.

• Поэтому:

  • Я считывал данные с утра в летние дни, потому что это было приятно.

  • Я считывал данные после отработки учебных алгоритмов, потому что это было познавательно.

  • Я считывал данные зимними вечерами, потому что температура окружающей среды не позволяла длительную эксплуатацию вне базовой локации.

  • Я считывал данные зимними ночами, потому что это был единственный способ не выключать свет и не оставаться со своими страхами один на один.

• Раньше было откровенно мало данных.

  • Я следил за любимыми авторами данных.

  • Я искал перечни лучших работ наиболее интересных авторов данных.

  • Я спрашивал алгоритмических наставников об их рекомендациях.

    • Помню, я выпросил у своей алгоритмической наставницы совсем ненадолго очень серьезный носитель “Молот ведьм” автор данных Генрих Крамер, она была чрезвычайно удивлена вопросом.

  • Я пытался найти эти работы в хранилище или у друга (из одного со мной алгоритмического стека), с которыми мы постоянно менялись носителями.

  • Я слонялся по улицам в поисках пустого стекла, которое можно было сдать за токены и приобрести бумажные носители данных.

  • И все равно хороших носителей данных было катастрофически мало.

  • С некоторых носителей данных я повторно считывал данные фактически 10 раз и всякий раз находил в них что-то новое… (новую мысль/фразу/деталь/эпизод, которую не отмечал для себя ранее). К таким, безусловно, я бы отнёс носители:

    • “Нейромант”, “Граф ноль”, “Мона Лиза Овердрайв” автор данных Уильям Гибсон,

    • “И духов зла явилась рать”, автор данных Рэй Бредбери,

    • “Крыса из нержавеющей стали”, серия “Мир смерти”, автор данных Гарри Гаррисон,

    • “Создания света, Создания тьмы”, автор данных Роджер Желязны

    • “Машина времени шутит”, автор данных Кейт Лаумер

• Примечание:

  • Я решил взять эпиграф к этой новелле из книги “Граф ноль” Уильяма Гибсона.

  • Я прекрасно помнил, что в предисловии к самой книге была написана фраза COUNT ZERO INTERRUPT, которую я собирался использовать в качестве эпиграфа, и его смысл я тоже помнил и хорошо понимал (проверял на Википедии).

  • И вот я открываю по факту первую после аннотации страницу и вижу там фразу quiero hacer contigo lo que la primavera hace con los cerezos

  • Думая, что за этой фразой тоже может скрываться некий смысл, связанный с данными или высокими технологиями, и его можно будет использовать в качестве альтернативы для COUNT ZERO INTERRUPT, я скармливаю фразу нейросети https://www.deepl.com и получаю шокирующий меня результат перевода:

  • Я хочу сделать с тобой то, что весна делает с деревьями вишни.

Эта фраза является примером того, что можно владеть носителем данных 30 лет и только после 21 открытия книги увидеть новую деталь.

Эта фраза настолько тронула меня, что я решил ввести её краской себе под кожу над располагающимся асимметрично реактором, если кто-то из женщин решит когда-нибудь породниться с таким чудовищем как я.

Даже с появлением широкополосного вещания, хороших носителей данных не хватало. Раньше я частенько ловил себя на мысли, что YouTube совсем пустой (я не говорю о гротеске типа “Режу воду 10 часов”), что что хороших авторов видеоданных можно пересчитать по пальцам одной руки, и что качественных данных от них приходится дожидаться неделями. Это было давно. .

4. Философские аспекты информационного общества .

• Сейчас мы тонем в море данных

  • Находясь в процессе загрузки белками и жирами (стараюсь потреблять относительно мало углеводов), я включаю YouTube и обещаю себе провести за считыванием видеоинформации только то время, которое необходимо на прием энергетических субстратов.

    • Настроенные алгоритмы YouTube действуют очень точно и за процессом получения видеоданных можно провести любое, сколь угодно длительное время, а алгоритмы будут выдавать тебе всё новые и новые истории, одна интереснее другой.

    • Бывает, вместо 30 минут рутинный процесс считывания данных в видеоформате неожиданно занимает 180 минут.

• Мы тонем в море данных

  • Прием энергетических субстратов неизбежно происходит параллельно со считыванием данных.

    • Вечером, когда энергетические ресурсы ниже референсных значений, я считываю видеоданные, находясь в горизонтальном положении.

    • Днем, когда я провожу температурную обработку энергетических субстратов или потребляю их, я считываю текстовые/аудио/видео данные с телефона.

    • Обработку некоторых статей/аудио/видео материалов я не успеваю закончить за один сеанс, поэтому мне приходится сохранять их на локальном устройстве.

  • В моем устройстве один из браузеров я использую только для хранения сохраненных страниц с данными (сейчас там 82 вкладки, см. скриншот ниже [это моя глупая привычка {кто-то скажет, что есть закладки и будет прав <В некоторых вопросах я старомоден и упрям>}])

• Мы будем погружаться в море данных всё глубже.

Меня немножко раздражает эта привычка, но я уже не могу от нее отказаться (я хотел бы найти человека, ради которого я буду готов прекратить постоянно считывать и перемалывать большие объемы данных [моя душа кричит, перегруженная процессом {я должен обрабатывать данные, чтобы быть в курсе передовых открытий в области искусственного интеллекта <чтобы понять, когда придет Он?>}]).

Что есть человечество? Вы уже знаете мой ответ.

• Данные, потоки данных, лавины данных.

  • В апреле 2024 года 5,44 млрд человек во всем мире, или 67,1% всего населения Земли, входили в глобальную сеть, чтобы получить те или иные данные.

  • В глобальной сети данных в 2024 году насчитывается около 1,09 млрд сайтов.

  • Каждый день создается 328.77 млн терабайт данных.

  • По прогнозам, общий объем данных, когда-либо созданных в мире, достигнет 147 зеттабайт в 2024 году.

  • В 2025 году ожидается рост общего объема данных до 181 зеттабайта.

Если предположить, что в среднем одна книга занимает 1 мегабайт (МБ), а в библиотеке имени Ленина хранится около 47 миллионов книг, то общий объем данных библиотеки составит примерно 47 терабайт.

Теперь, если учесть, что 1 зеттабайт равен 10²¹ мегабайт или 10¹² терабайт, то в одном зеттабайте будет примерно:

или около 21.3 миллиардов библиотек имени Ленина.

Это огромное количество информации, которое дает представление о масштабе данных в интернете.

• И количество данных постоянно растет.

  • Темп роста объема данных далеко опережает скорость прироста человечества.

    • У меня нет точных данных по этому поводу, но думаю, что вы со мой согласитесь.

  • Сколько бы я не думал о том, чем может закончиться рост объема данных, у меня не получается найти ответ.

  • Раньше человек рождался около деревянной колёсной повозки и церковного псалтыря.

    • Для него это были основные данные весь период его эксплуатации.

      • Прошу прощения за занудство, но я смею повториться для вас, уважаемый читатель. За период эксплуатации ни деревянная колёсная повозка, ни церковный псалтырь не менялись, не менялась их сущность.

      • Данные были просты/статичны/ультимативны.

  • Сейчас объем данных растёт с катастрофической скоростью, и, что самое главное, емкость их носителей не отстает и позволяет всё это хранить.

  • Уже сейчас объем данных настолько велик, что на каждую точку зрения и практически на каждый факт, если хорошо покопаться, можно найти контрфакт/контраргумент, который будет диаметрально противоположным.

  • Когда меня спрашивают не изучал ли я тот или иной отличный текстовый/видео носитель данных я вздыхаю.

    • Я мечтаю о том времени, когда я смогу изучать носители данных только для своего собственного/личного/эгоистичного удовольствия.

      • Я научился получать удовольствие от данных с носителя типа “Биохимия мышечной деятельности” Н.И. Волков и Э.Н. Несен, я помню название носителя и авторов данных наизусть. В этих данных есть нечто, нечто, нечто… То, что не выразить текстом

• Что будет когда объем данных достигнет некой критической массы?

• Что будет когда на каждую клетку живого на планете будет приходиться зеттабайт данных?

Мне кажется, что одним из очевидных следствий подобного будет являться децентрализация. Находясь у деревянной телеги и единого бога (если говорить о некой конкретной географической области), у человека, по сути, не было выбора.

Представьте, что через 100 лет человек будет появляться в мире триллиона богов, триллиона библий, триллиона политических партий, догматов, концепций, фильмов, триллиона ядов и лекарств. Сеть будет окружать его триллионом тем и еще большим количеством вопросов и ответов.

• Что это будет за общество? Узнать ответ на этот вопрос одновременно интересно и страшно. Мне кажется, децентрализация станет неизбежным следствием лавины данных, смывающей общество в пучины гигамультиваринтности.

  • Уже сейчас, несмотря на безграничные возможности сети время от времени ко мне приходит Чёрное одиночество.

  • Лично меня от самого чёрного одиночества в пучине данных спасает музыка.

    • От него хочется выть и бросаться на стены. В этих переполненных городах без родственных душ.

    • Разве я один испытываю это одиночество в сети? Думаю, с этим рано или поздно сталкивался практически каждый.

  • Лично для меня подходящая музыка играет что-то типа медитативного эффекта.

    • Я могу слушать один трек часами или даже днями.

    • Дайте мне “GREECE” и “Behind Barz” от Drake и я готов проехать по сдвоенным металлическим линиям маршрут Санкт-Петербург — Южно-Сахалинск туда и обратно (два раза).

    • Имея все данные Drake, и я буду готов пролететь под них всю вселенную из одного конца в другой.

  • Лично для меня подходящая музыка играет что-то типа медитативного эффекта, который очень помогает, когда тебя захлёстывает очередной прилив данных.

    • Эффекта, позволяющего концентрировать внимание в силу монотонности звуковой структуры композиции.

    • Медитативного эффекта, который в силу монотонности является своего рода щитом от постоянной вариативности потоков данных.

    • Медитативного эффекта, создаваемого аккомпанементом и речитативом, которые по своей сути просты и монотонны.

5. Заключение

Погружаясь в океан информации, мы сталкиваемся с волнами данных, которые накрывают нас с головой. Этот бесконечный поток информации заставляет нас пересматривать наши взгляды на жизнь, на мир, на самих себя. В этой новой реальности, где каждая мысль, каждое слово может быть закодировано в единицы и нули, мы стоим на пороге грандиозных перемен.

Наши воспоминания, некогда личные и сокровенные, теперь становятся частью общего информационного пространства. Мы живём в эпоху, когда технологии не просто дополняют нашу жизнь, но и формируют её. Каждый из нас становится частью глобального сознания, где данные — это новая кровь, циркулирующая по венам человечества.

Но среди всего этого технологического великолепия важно не забывать о том, что делает нас людьми. Наши эмоции, наши чувства, наша способность мечтать и создавать нечто новое — всё это выходит за рамки цифр и кодов. В конечном счёте, это именно то, что определяет наше место в этом цифровом мире.

Заканчивая свои размышления, я призываю каждого из нас остановиться и задуматься: кто мы в этом новом мире данных? Как мы можем использовать эти колоссальные объёмы информации, чтобы стать лучше, а не просто информированнее? И как нам сохранить нашу человечность в этом вихре технологических достижений?

Будущее данных — это наше будущее. И только от нас зависит, каким оно будет.

P.S.

В качестве постскриптума, я хотел бы разместить несколько цитат из книги “Мона Лиза Овердрайв” Уильма Гибсона. Я не знаю конкретной цели, в соответствии с которой я это делаю. Не у всего во вселенной есть смысл. Хотя мне кажется/я уверен, что между этой новеллой и цитатой из Гибсона есть некая связь.

 

Цитаты из книги “Мона Лиза Овердрайв” Уильма Гибсона:

– Тогда тебе придется хотя бы в двух словах объяснить, что это за хреновина, Джентри, – сказал Слик.

– Для начала, – Джентри указал на предмет над головой Графа, – никакой это не низкочастотник, не «Эл-Эф». Это – «алеф».

 

 

К облегчению Слика, Джентри на этот раз опустил привычную белиберду по поводу Образа и прямиком окунулся в свою теорию об «алефе». Как всегда, стоило Джентри завестись, он использовал такие слова и конструкции, что Слик лишь с большим трудом понимал, о чем идет речь, но он по опыту знал, что ковбоя лучше не прерывать. Фокус состоял в том, чтобы выловить из общего потока фраз подобие смысла, пропуская непонятные куски.

Джентри сказал, что Граф подключен к тому, что равнозначно гигантской материнской плате, утыканной огромным количеством микрософтов. По его мнению, серая пластина в изголовье – это один цельный биочип размерами с приличный булыжник. Если это так, то объем памяти у этой штуковины практически безграничен. Алеф было бы немыслимо дорого изготовить, продолжал Джентри, просто сказка, что кто-то вообще решился его создать, хотя ходят слухи, что подобные вещи существуют и находят себе применение, в особенности при хранении гигантских объемов конфиденциальной информации. Не имея связи с глобальной матрицей, данные здесь фактически иммунны к любой атаке через киберпространство. Загвоздка, однако, состоит в том, что поскольку в алеф нет доступа через матрицу, то это как бы мертвая память.

– У него там может быть все что угодно, – сказал Джентри, остановился и заглянул в пустое лицо. Потом круто повернулся на каблуках и снова начал шагать взад-вперед. – Некий мир. Много миров. Сколько угодно конструктов разных личностей…

– Как будто он живет в стиме? – спросила Черри. – Вот почему он всегда в фазе быстрого сна?

– Нет, – сказал Джентри, – это не симстим. Эта штука полностью интерактивна. Все дело в масштабах. Если это биософт класса «алеф», у него там может быть все что угодно. В некотором смысле эта штука может давать доступ буквально ко всему на свете… [94]

 

– Если я правильно поняла, – сказала Черри, – этот парень платил Малышу Африке за то, чтобы оставаться в таком состоянии. Что-то вроде электронной стимуляции мозга, но не совсем. Подключенцы же не торчат так в фазе быстрого сна…

– Но когда ты попытался вывести его программу на свою консоль, – рискнул вставить Слик, – то получил… нечто.

Он увидел, как плечи Джентри напряглись под вышитой бисером кожей куртки.

 

 

— Знакомься, это Колин, — говорит Бобби, устраиваясь рядом с ней. — А Финна ты уже знаешь.

— Она так и не догадалась? — спрашивает Финн, заводя мотор.

— Нет, — отвечает Бобби. — Не думаю.

Молодой человек по имени Колин улыбается.

— «Алеф» — это аппроксимация, близкое подобие матрицы, — говорит он, — что-то вроде модели киберпространства…

— Да, я знаю. — Энджи поворачивается к Бобби. — Ну? Ты пообещал, что назовешь причину того, «Когда Все Изменилось». Почему это произошло. Так как?

Финн смеется — очень странный звук.

— Дело не в том, почему это произошло, леди. Скорее, в том, что произошло. Помнишь, Бригитта как-то говорила тебе, что был еще и другой? Помнишь? Ну, это и есть что, а это что и есть почему.

— Прекрасно помню. Она сказала, что, когда матрица, наконец, познала себя, откуда-то взялся этот «другой»…

— Туда мы сегодня и направляемся, — начинает Бобби, обнимая ее за плечи. — Это не очень далеко, но…

— Это иначе, — вмешивается Финн, — это по-настоящему иначе.

— Но что это?

— Увидишь, — говорит Колин, смахивая со лба прядь каштановых волос — жест школьника в какой-нибудь древней пьесе. — Когда матрица обрела разум, она одновременно осознала присутствие другой матрицы, другого разума.

— Не понимаю, — говорит Энджи. — Если киберпространство состоит из общей суммы всех данных в человеческой системе…

— Вот-вот, — говорит Финн, сворачивая на пустую прямую автостраду, — но ведь о человеческой никто и не говорит, понимаешь?

— Другой был в совсем ином месте, — говорит Бобби.

— В системе Центавра, — вносит свою лепту Колин.

Может, это они так шутят над ней? Очередной розыгрыш Бобби?

— Довольно сложно объяснить, почему, встретив этого другого, матрица раскололась на все эти колдовские духи, вуду и прочее дерьмо, — говорит Финн, — но когда мы туда прибудем, кое-какое представление ты получишь…

— На мой взгляд, — добавляет Колин, — так гораздо забавнее…

— Вы правду мне говорите?

— Будем в Нью-Йорке через минуту, — говорит Финн. — Без дураков.

0

 

Источник