Инопланетные зонды могут скрываться прямо у нас под боком

4 часа назад Прокомментировать Просмотры: 9

За минувшие десятилетия человечество запустило в глубокий космос пять аппаратов, которым суждено в перспективе покинуть пределы Солнечной системы: «Вояджер-1», «Вояджер-2», «Пионер-10», «Пионер-11» и «Новые горизонты». Это служит прямым технологическим подтверждением того, что развитые цивилизации склонны отправлять автоматические межзвездные станции. Однако если кто-то реализовал аналогичный сценарий миллионы лет назад и направил инопланетные зонды в наши края, сумели бы мы их зафиксировать?

Новый научный труд демонстрирует, что ответ отрицательный: уровень наших технологий пока недостаточен, а зона космического мониторинга катастрофически мала.

Астрофизик Т. Джозеф Лацио (T. Joseph W. Lazio), ведущий научный сотрудник Лаборатории реактивного движения (JPL) NASA, представил работу под названием «Техносигнатуры Солнечной системы» (Solar System Technosignatures) в рамках симпозиума Международного астрономического союза (IAU). Его вывод безапелляционен: современная земная наука не располагает инструментарием, позволяющим опровергнуть гипотезу о присутствии чужеродных зондов в нашей звездной системе.

4 категории техносигнатур: кого именно мы пытаемся отыскать

Традиционно поиски внеземного разума (SETI) ассоциируются с анализом радиосигналов от удаленных на сотни световых лет звезд. Тем не менее Лацио призывает обратить внимание на собственный «космический задний двор». Ученый классифицировал гипотетические артефакты, опираясь на четырехквадрантную систему техносигнатур, предложенную Институтом космических исследований Кека:

Пассивные зонды. Выведенные из строя или полностью отключенные аппараты, дрейфующие в безвоздушном пространстве. Со временем такая участь постигнет и наши «Вояджеры».
Активные зонды. Функционирующие межпланетные станции, реализующие исследовательские задачи.
Пассивные поверхностные артефакты. Обломки конструкций, нефункционирующие приборы или посадочные модули на поверхности планет, спутников и астероидов. Ближайший земной пример — заброшенные лунные кабины миссий «Аполлон».
Активные поверхностные артефакты. Действующие базы, автоматизированные комплексы или добывающие станции на небесных телах.

Каждый из этих классов объектов ставит перед исследователями трудновыполнимые задачи.

Даже потерявший работоспособность инопланетный зонд, бесцельно плывущий в космосе, заметить чрезвычайно сложно. По расчетам Лацио, пассивный объект с площадью поверхности около одного квадратного километра, находящийся на орбите Юпитера (впятеро дальше от Солнца, чем Земля), будет обладать видимой звездной величиной порядка m_V∼19.5.

Для передовых телескопов наподобие Обсерватории Веры Рубин (LSST) в Чили это вполне посильная задача. Трудность заключается в другом: зафиксировать объект вовсе не означает распознать его искусственное происхождение. В том же секторе космоса с сопоставимой яркостью отражают свет свыше 100 000 естественных астероидов главного пояса.

Масштаб проблемы наглядно иллюстрирует инцидент с объектом 2020 SO. Первоначально наземные телескопы приняли его за рядовой астероид, и лишь глубокий анализ орбиты и спектра позволил идентифицировать верхнюю ступень ракеты Centaur, отправленную NASA в рамках миссии Surveyor-2 еще в 1966 году. Если землянам с трудом удается отличать собственный космический металлолом от каменных глыб, то вероятность распознать чужой аппарат среди мириадов астероидов близка к нулевой.

Сложности обнаружения действующих инопланетных зондов

А что если зонд продолжает функционировать? Логично предположить, что работающий аппарат должен демаскировать себя тепловым излучением. Любые бортовые системы подчиняются термодинамическим законам и рассеивают избыточную энергию. Инфракрасные снимки (например, полученные телескопом WISE) запечатлели бы такой зонд как аномально «нагретый» объект на фоне обычных астероидов сопоставимого габарита.

Инфракрасные обзоры действительно фиксируют массу термальных аномалий в Солнечной системе. Тем не менее прецизионное физическое моделирование тепловых характеристик вращающихся тел неправильной формы — задача колоссальной сложности. У исследователей просто нет времени и свободных астрономических мощностей для детального изучения каждой аномалии.

Что касается радиоизлучения, то оно, вероятнее всего, носит узконаправленный характер. Если аппарат транслирует данные к родной звезде, шанс того, что Земля случайно окажется на оси передачи, микроскопически мал.

Быть может, следы внеземной активности следует искать на поверхностях планет и лун? Детальные панорамы Марса или Луны демонстрируют даже следы колес роверов, но в масштабах всей Солнечной системы наши возможности наблюдения крайне ограничены.

Слепые зоны: реально ли заметить инопланетные базы на Луне

Луна: Снимки высокого разрешения (до полуметра на пиксель) охватывают лишь крошечную долю лунного рельефа.
Спутники Сатурна: Лучшие кадры, переданные станцией «Кассини», обладают разрешением около 1 километра на пиксель. Объект размером с крупное здание на таких изображениях займет меньше пикселя и растворится в окружающем пейзаже.
Тритон (спутник Нептуна): Единственная близкая съемка была выполнена «Вояджером-2» в 1989 году. Фото охватывают лишь одно полушарие, а их разрешение составляет приблизительно 3 километра на пиксель. База инопланетян размером в несколько квадратных километров будет выглядеть на них как едва заметный пиксель.

Огромные площади планет и спутников остаются для нас абсолютно белыми пятнами.

Долгое время поиск чужеродных артефактов (SETA — Search for ExtraTerrestrial Artifacts) воспринимался как маргинальное ответвление классического радиолокационного сканирования (SETI). Однако обнаружение первых межзвездных странников — астероида 1I/’Омуамуа в 2017 году и кометы Борисова в 2019-м — перевернуло привычные представления.

Появление этих тел доказало, что материя из других звездных систем регулярно проникает в наши пределы. Астрофизики (включая известного своими смелыми концепциями гарвардского профессора Ави Лёба) активно дискутировали о том, не обусловлено ли аномальное ускорение ’Омуамуа работой солнечного паруса. Даже если этот объект имеет естественное происхождение, сам факт его визита подтверждает: межзвездные скитальцы (активные или пассивные) постоянно курсируют мимо нас.

Лацио убежден, что качественный скачок в этих изысканиях обеспечат новейшие широкоугольные обзоры небесной сферы в синергии с алгоритмами машинного обучения.

В ближайшие годы Обсерватория Веры Рубин, космический телескоп SPHEREx и инфракрасный детектор астероидов NEO Surveyor аккумулируют петабайты информации о миллионах малых тел нашей системы. Человеческому зрению не под силу обработать подобные массивы, но нейросети справятся с этой миссией.

Им не придется выискивать «летающие тарелки». Функция искусственного интеллекта заключается в фиксации статистических аномалий. Если система обнаружит объект с нетипичным отражательным спектром, странной динамикой блеска, необъяснимым негравитационным ускорением или температурным сдвигом, этот кандидат будет передан на углубленный анализ крупнейшим мировым обсерваториям.

До тех пор, пока мы не осуществим системный и высокоточный аудит ближайшего космического окружения, заявлять об уникальности человечества в Солнечной системе преждевременно. Вполне вероятно, что пока земляне направляют гигантские радиотелескопы в глубь космоса в ожидании приветственного сигнала, прямо у нас под боком безмолвно дрейфует вестник из иной звездной системы.