Языковые страны вместо США

Буквально вчера Дональд Трамп поделился в своем блоге на Truth Social весьма примечательным материалом: фрагмент глобальной политической карты, где контуры Ирана оказались заменены знакомым силуэтом с пышной шевелюрой.

Дорисовывать что-либо на полях тетрадей, стенах или картах — забава родом из детства, перед которой сложно устоять. Если уж лидеры ведущих держав поддаются подобным импульсам, почему бы и мне не последовать их примеру?

Какую же локацию выбрать для дерзкого картографического эксперимента? Чтобы обойтись без банальщины и опереться на факты, я решил довериться жребию и ткнул пальцем в случайную точку на глобусе. По воле случая выбор пал на Соединенные Штаты Америки. Перефразируя классиков отечественной литературы: почему бы и нам не увековечить себя на карте?

Я обратился к картографическому сервису mapus.ai с вопросом: как выглягло бы территориальное деление США, если бы границы государств формировались строго по языковому признаку? Чтобы результат не выглядел как плод фантазии нейросети, я детально проанализировал логику работы большой языковой модели (LLM).

Что в итоге получилось?

Делить современные США на лингвистические анклавы «в текущих реалиях» бессмысленно, поскольку здесь с огромным отрывом лидирует английский язык. Гораздо интереснее выглядит ретроспективная языковая карта Америки, отсылающая к эпохе коренных народов.

Для генерации использовался следующий запрос:

Если бы Соединенные Штаты были разделены на суверенные государства по языковому принципу, какими бы были их рубежи? Придумайте для каждого образования логичное название и определите столицу, применив стандартную картографическую палитру и добавив легенду.

Откуда у LLM такие познания в языках?

Нейросеть с легкостью выдаст справку о том, где обитали шошоны и прочие племена. Однако полагаться исключительно на «память» ИИ в данном случае нельзя: географические координаты и контуры из внутренних баз моделей пока еще недостаточно точны для серьезной картографии. При этом нельзя отрицать, что визуально генерации от того же ChatGPT выглядят исключительно убедительно.

Так на чем же строился расчет? В основу легли три массива строгих данных. Первый — «Атлас языков мира» Ашера и Мозли, оцифрованный энтузиастами из Glottography. Он охватывает около 4,5 тысяч языковых ареалов именно в том виде, в каком их застали первые европейцы в Новом Свете (этот пласт данных называют «традиционным»). Второй источник — Glottolog, авторитетный каталог языкового родства, где все 27 тысяч языковых единиц, диалектов и семей выстроены в иерархическое древо, позволяющее свести тысячи ареалов примерно к полутора сотням крупных лингвистических зон. Третий элемент, обеспечивающий географическую точность — актуальные административные границы из OpenStreetMap, по которым и нарезаются новые виртуальные государства.

К какому историческому периоду относится эта карта?

В самом каталоге Glottolog нет временной привязки ареалов — он служит лишь базой данных о взаимосвязях между языками. Созданная на его основе карта отражает не единый хронологический срез, а скорее сборный образ: каждый регион окрашен в цвета тех наречий, которые звучали там в момент прибытия европейцев.

А европейцы ступали на эти земли в разное время. Флорида и юго-западные территории — в XVI веке, атлантическое побережье — в XVII. Великие равнины и Северо-Западное побережье были описаны лишь на рубеже XVIII–XIX столетий благодаря торговцам пушниной и экспедиции Льюиса и Кларка. Побережье Аляски осваивали русские промышленники в XVIII веке, а ее внутренние районы — уже в XIX. Таким образом, на одной карте соседствуют тимукуа из Флориды и салиши из штата Вашингтон, разделенные тремя веками истории. По сути, перед нами сказочный сценарий альтернативной истории: политические границы гипотетических государств коренных народов Америки, сохранившихся в неприкосновенности от европейской колонизации.

Далее в дело вступает чистая математика. Нейросеть берет готовую сетку штатов и рассчитывает долю каждого языкового ареала на конкретной территории. Штат отходит тому языку, чей процент покрытия оказывается максимальным. Это не значит, что язык доминирует абсолютно: например, в Южной Каролине ключевой ареал занимает всего 5%, так как остальная площадь в атласе просто не классифицирована.

Столицы распределяются по простому алгоритму: приоритет отдается историческому центру региона, если таковой попадает в границы страны; если нет — выбирается столица штата, а при равных условиях — самый крупный город. Так Алгонкия получила Вашингтон (единственный город на карте со статусом столицы), а Нумия — Денвер как крупнейший административный центр среди входящих в нее восьми штатов.

Как карта разделила территорию США?

Пятьдесят штатов и округ Колумбия были перекроены в шестнадцать государств. Пропорции сильно различаются: на три крупнейшие страны приходится больше половины всей площади, тогда как шесть образований состоят всего из одного штата каждое — Апсалока (Монтана), Кайовия (Канзас), Пауния (Небраска), Салишия (Вашингтон), Тимукуа (Флорида) и Полинезия (Гавайи). Наиболее распространенный формат для остальных стран — двухштатные союзы.

Некоторые границы выглядят исключительно органично: Нумия охватывает Юту и Неваду на 99%, а Алгонкия включает всю Новую Англию с показателями от 89% до 100%. Но есть и зоны «на грани фола». Скажем, Ирокезия собрана из Северной Каролины (где ирокезские языки занимали 21%, причем большая часть приходится на тускарора, а не на чероки) и Южной Каролины (где чероки отмечены лишь на 5%). Из-за скудности данных по юго-востоку США штат достается тому народу, чье присутствие там хоть как-то зафиксировано.

В результате на карте образовалось два ирокезских государства: Озерная Ирокезия (Нью-Йорк и Мэриленд с языками могавков, сенека и онейда) и южная Ирокезия, объединившая земли чероки и тускарора. Северные языки сформировали отдельный кластер, а остальные ирокезские наречия ушли в общий остаток. Гавайи получили наименование Полинезия: поскольку гавайский входит в полинезийскую языковую группу, модель просто перевела громоздкое научное название «восточно-малайско-полинезийская» в более понятную форму.

Что стало с реальными носителями этих языков?

Перекраивание карт никогда не бывает безобидной игрой. Стремление политиков менять границы под себя имеет в американской истории вполне реальные и суровые прецеденты.

В 1950-х годах подобная государственная политика получила официальное название — терминация. Она подразумевала ликвидацию особого статуса коренного населения: роспуск племенных общин, раздел резерваций и общих фондов между членами общин, отмену запретов на продажу земель и сложение федеральных обязательств перед индейцами. Стартовавшая в 1953 году на волне маккартизма программа всего за шесть лишила официального статуса кламатов, меномини, алабама-коушатта, оттава, пеориа, виандотов, катауба, пайютов, а также десятки мелких племен Орегона и Калифорнии. Под удар попали более 13 тысяч человек и 1,4 миллиона акров земли. Подробно этот период разобран в исследовании Стельмаха, Тишкова и Чешко «Тропою слез и надежд».

Истинные причины авторы прямо называют в главе «Атака на индейский статус»: давление частного капитала, стремившегося получить беспрепятственный доступ к природным ресурсам на землях резерваций. Еще резче высказывался известный антрополог и пулитцеровский лауреат Оливер Лафарж (1901–1963), называвший этих лоббистов грабителями, которые «намерены продолжить „освобождение“ коренных жителей от того немногого, что у них еще осталось».

Ни одной из шестнадцати вымышленных стран на карте в действительности никогда не существовало. Однако народы, подарившие им свои имена, вполне реальны. Большинство из них давно живут далеко за пределами исторических ареалов. Эпидемии завезенных из Старого Света болезней и опустошительные войны проредили их ряды в первые же столетия колонизации. Но окончательный удар по традиционному укладу нанес Закон о переселении индейцев, подписанный Эндрю Джексоном в 1830 году.

В следующее десятилетие чероки, крики, чокто, чикасо и семинолы — коренные народы наших условных Маскогии и Ирокезии — были насильственно изгнаны с юго-востока на Индейскую территорию, в современную Оклахому. По самым консервативным оценкам, только исход чероки стоил жизни примерно четырем тысячам человек. Туда же, в Оклахому и Канзас, депортировали шауни, делаваров и другие алгонкинские племена северо-востока. Навахо в 1864 году прошли через собственный «долгий путь» в лагерь Боске-Редондо в Нью-Мексико, где за четыре года погибло около 2,5 тысяч человек; вернуться на родину им позволили лишь по договору 1868 года. Племя тимукуа, чье имя получила целая страна на нашей карте, полностью исчезло еще в XVIII веке, а паухатанский язык, на котором говорили в Виргинии к югу от современного Вашингтона, заглох к концу того же столетия.

Затем последовала эпоха жесткой ассимиляции: изоляция в резервациях и система интернатов, где детей наказывали за родную речь. К XX веку коренные языки подошли в состоянии глубокого кризиса, описанного в главе «Вымирают ли индейские языки?».

Атабаския остается единственным вымышленным государством с по-настоящему живым языком: навахо сегодня — самый распространенный коренной язык к северу от Мексики, на котором, по данным переписей, говорят более 160 тысяч человек. У чероки при общей численности племени в 400 тысяч человек свободным владением языком, по оценкам общины, могут похвастаться лишь около двух тысяч, однако народ активно возрождает традиционную речь в собственных школах.

Созданная для этой статьи карта языковых регионов — это визуальное напоминание о богатейшем культурном наследии, которое было стерто или безвозвратно утрачено в процессе формирования Соединенных Штатов.

Справедливости ради стоит взглянуть и на языковую карту Европы, построенную по тому же принципу. Но это уже материал для совершенно другого исторического исследования.

 

Источник