Отказ от ответственности: Предыдущая редакция материала была ограничена модерацией из-за подозрений в разжигании политических споров. Я исключил любые упоминания реальных стран и текущих геополитических столкновений, чтобы полностью соответствовать правилам платформы. Данный текст посвящен исключительно изучению когнитивных искажений, а все используемые примеры носят сугубо теоретический характер.
Я не являюсь профессиональным психологом, социологом или политологом — мой бэкграунд связан с программированием.
На протяжении последнего года я проводил эксперимент в различных русскоязычных сегментах сети: на видеохостингах, в мессенджерах и на профильных форумах. Моя методика заключалась в постановке симметричных вопросов относительно двух гипотетических государств, находящихся в состоянии затяжного вооруженного противостояния:
-
Является ли Государство A врагом для Государства B?
-
Является ли Государство B врагом для Государства A?
Цель эксперимента: проанализировать, как современное общество вербализует статус сторон в условиях многолетнего военного конфликта.
Важное примечание: я фокусируюсь не на межличностной неприязни граждан, а исключительно на официальном статусе государств как участников конфликта.
В ходе исследования я столкнулся с несколькими закономерными паттернами реакций.
1. Реакция отторжения и обвинения
Наиболее типичная реакция — немедленная агрессия: «Это манипуляция», «Попытка посеять ненависть», «Провокатор». За простые вопросы о статусе враждующих сторон меня блокировали в десятках тематических сообществ — от психологических до волонтерских. Тема фактически табуирована.
2. Парадокс «очевидности»
Второй сценарий: респонденты называют вопросы «тривиальными», однако при попытке дать прямой ответ мнения радикально расходятся, опровергая собственную «очевидность»:
-
«Никто не враг, виновата третья сторона / экономические структуры / кукловоды».
-
«A — враг, B — нет».
-
«B — враг, A — нет».
-
«Конфликтуют элиты, простые люди не враги друг другу».
-
«Да, они взаимные враги» (встречается крайне редко).
Интересный кейс: в одном из чатов меня упрекнули в примитивности вопросов, после чего участники выдали диаметрально противоположные суждения. В итоге группа пришла к выводу, что «вопросы примитивны, но требуют плюрализма мнений». Сочетание утверждения об «очевидности» с взаимоисключающими ответами наглядно демонстрирует когнитивный диссонанс.
3. Нормализация отрицания вражды
Большинство респондентов стремятся отрицать взаимный статус вражды, несмотря на объективные факты: полномасштабные боевые действия, человеческие жертвы, санкционную политику и мобилизационные мероприятия.
Логика отрицания проста: если нет вражды, то нет и войны. Нет войны — нет необходимости в её завершении. По сути, отказ признавать факт вражды является скрытой легитимизацией конфликта. В обществе отсутствует запрос на мир, так как само наличие проблемы выносится за скобки.
4. Уход в метафизику: «Абстракции не могут быть врагами»
Четвертая стратегия: требование «дать точное определение врага» и утверждение, что вражда возможна лишь между одушевленными субъектами, так как у государственных структур отсутствует сознание.
Цитата из обсуждения:
Нужно четко определить, что такое враг. Должны ли субъекты обладать сознанием? Если да, то враждовать могут только люди, а армии или государства — нет.
Это классическая подмена фактического вопроса метафизическим. Цель — не допустить признания реальности конфликта, переводя дискуссию в область абстрактной философии.
Вражда — это тип взаимодействия между субъектами, вовлеченными во взаимные агрессивные действия. Наличие сознания здесь вторично. Для атакующего хищника добыча — враждебный фактор, и наоборот. Насилие — фундаментальный критерий вражды.
Контрдоводы:
-
Идеологические концепции «Капитализм» и «Коммунизм» враждовали весь XX век, что привело к Холодной войне, гонке вооружений и локальным конфликтам.
-
Классовая борьба в марксизме базируется на вражде двух абстрактных категорий: «буржуазии» и «пролетариата».
-
Расовые идеологии навязывают вражду между группами на основе абстрактной принадлежности, игнорируя реальные поступки индивидов.
-
Корпорации и банки ведут жесткую борьбу на рынке, поглощая друг друга, что также является формой вражды.
Если принять тезис об отсутствии вражды у «абстракций», придется девальвировать значимость крупнейших исторических трагедий, классовой борьбы и современной экономической теории.
Вывод: Государство — такая же системная абстракция, как и любая идеология. Оно обладает ресурсами, границами и аппаратом насилия. И оно способно быть врагом для другого государства. Основанием для этого служат действия, а не наличие сознания.
Историческая проекция
Я тестировал этот шаблон на исторических событиях 1941–1945 годов. Результат аналогичен: респонденты часто отрицают статус вражды даже для участников глобальных войн прошлого. Это подтверждает системный характер когнитивного искажения: оно универсально и не привязано к текущему моменту.
«Эффект обтекаемости»
Когда в медиапространстве доминирует риторика «народы не враждуют» и «все сложно», это становится социально одобряемой нормой. Подобные паттерны усваивают нейросети и алгоритмы ранжирования, формируя культуру уклончивых ответов.
Тем не менее реальность бескомпромиссна: враждуют целостные системы. Если вы находитесь в зоне поражения одной из них, ваш личный статус или мнение не имеют значения. Это вопрос вашей физической локализации в пространстве конфликта.
Феномен, требующий изучения
Отказ называть вещи своими именами на пятый год противостояния — иррационален. Это сравнимо с игнорированием ограбления из-за нежелания вмешиваться. Данное поведение описывается психологическим «эффектом свидетеля».
Люди не признают вражду, потому что боятся увидеть масштабы трагедии.
-
Это не война, это «геополитический процесс».
-
Это не убийства, это «обстоятельства непреодолимой силы».
Пока факт не назван, он как бы не существует. Это позволяет конфликту тлеть десятилетиями, лишая общество мотивации к его разрешению. Это напоминает сюжет фильма «Не смотри наверх»: комета неизбежна, но обсуждение её траектории клеймится как «нагнетание паники».
Уточнение предмета исследования
Мои вопросы:
Является ли Государство A врагом для Государства B?
Является ли Государство B врагом для Государства A?
Это не вопросы о чувствах:
Испытывают ли граждане ненависть друг к другу?
Кто кого считает врагом лично?
Мой фокус — на способности респондента адекватно калибровать реальность. Осознает ли он наличие системного конфликта, или же его восприятие искажено защитными механизмами?
Вопросы к аудитории
Я ищу терминологию для описания этого феномена в социальной психологии или конфликтологии.
-
Сталкивались ли вы с подобным? Существует ли научное название для отрицания статуса сторон во время войны?
-
К кому из исследователей стоит обратиться с этими наблюдениями? Существуют ли специалисты по семантическим табу в периоды конфликтов?
-
Какие методы можно применить для количественной оценки масштаба этого искажения?
Складывается ощущение, что люди разучились осознавать свое положение в конфликтах, что опасно потерей инстинкта самосохранения: позиция «я не враг, со мной ничего не случится» в условиях войны — это опасная иллюзия.
Сложности эмпирического анализа
Главная преграда — табуированность. Темы блокируются алгоритмами, а люди уходят от ответов, используя защитные механизмы. Даже профессора в академических дискуссиях часто воспроизводят те же паттерны избегания, что и рядовые пользователи. Это системная когнитивная ловушка.
Дисклеймер для модерации: Текст не несет политической нагрузки и не содержит оценочных суждений о сторонах конфликта. Это описание когнитивного искажения, основанное на результатах независимого эксперимента.
Дисклеймер для читателей: При обсуждении прошу избегать упоминания реальных конфликтов и национальностей. Мы анализируем проблему табуированности дискурса на базе абстрактных моделей.
Глоссарий
Война — организованное силовое противостояние между политическими субъектами для навязывания своей воли противнику. Включает применение вооруженных сил, достижение политических целей и неизбежные жертвы. Отсутствие формальной декларации не отменяет факта войны.
Сторона конфликта — субъект, вовлеченный в противостояние, преследующий свои интересы и использующий доступные средства для воздействия на исход событий.
Враг — сторона, воспринимаемая как прямая угроза безопасности и интересам, против которой применяются враждебные методы: военная сила, санкции, информационная блокада.
Телеграм: https://t.me/babeldecoder
Электронная почта: babeldecoder@gmail.com
#Yaroslawww #BabelDecoder