История письма. Часть 17: зачем и как Толкин создавал полноценные языки и письменность для своего мира?
Рукописная клятва Феанора на квенья, записанная созданным Толкином письмом тенгвар. Согласно истории Средиземья, его изобрёл сам Феанор
Создатели вымышленных миров время от времени придумывают для них собственные языки и письменности. Чаще всего всё сводится к нескольким словам, призванным придать повествованию особую атмосферу. Но иногда авторы подходят к делу куда основательнее: разрабатывают обширную лексику, грамматику и оригинальные системы письма. Среди наиболее известных примеров — эльфийские языки профессора Толкина, квенья и синдарин, и две связанные с ними письменности: изящный тенгвар и рунический кирт. Многие всерьёз изучают языки Толкина, особенно более возвышенный квенья, посвящают им исследования и пишут на них собственные произведения. Некоторые популярные переводчики даже предлагают перевод с этих языков и обратно. Разберёмся, как и зачем Толкин создавал свои языки и что определило их звучание и облик.
-
Часть 1. От рисунков, токенов и протописьма к шумерской и другим разновидностям клинописи
-
Часть 2. Три с половиной тысячелетия письменности Египта: от иероглифов до демотики
-
Часть 3. От египетских иероглифов к финикийскому алфавиту через Синайские копи
-
Часть 4. Крит, галеры и два письма: непростая история греческих алфавитов
-
Часть 5. Арамейское письмо и его многочисленные потомки на Востоке
-
Часть 6. Индия: как научно переосмыслить алфавит в обществе без письменности
-
Часть 8. Почему японцы используют в одном тексте три с половиной системы письма?
-
Часть 10. История латинского письма: от Ромула и Рема до современного стандарта
-
Часть 11. Латинский алфавит в разных языках: английском, французском и немецком
-
Часть 12. Латинский алфавит в разных языках: отчего польская и чешская письменности так различаются?
-
Часть 14. Для чего создавали специальные алфавиты магии и оккультизма?
-
Часть 15. Причудливое скандинавское правописание, или почему у норвежцев две языковые нормы
-
Часть 16. Германские руны — письменное наследие суровой эпохи
-
Часть 17. Как и зачем Толкин придумал для своего мира полноценные языки и письменности? ← вы здесь
Замысел создания искусственного языка отнюдь не нов. Его обсуждали ещё античные философы, а Алексарх Македонский даже ввёл особый язык для своего идеального города Уранополиса в Халкидике, неподалёку от будущих афонских монастырей. Получилось, правда, не слишком удачно: стремясь выделиться, он скорее изобрёл напыщенный новояз, чем полноценный язык. Его приёмы отчасти напоминали скандинавские кеннинги: петуха предлагалось именовать «кричащим на заре», брадобрея — «бреющим смертных», а драхмы — «серебром работы». Хотя основой оставался всё тот же греческий язык и смысл многих выражений угадывался, письма Алексарха оказались настолько запутанными, что их не могла разобрать даже «пифийская жрица, накуренная священным дымом».

Одну из первых известных серьёзных попыток создать искусственный язык с собственной письменностью предприняли в начале XVI века Томас Мор и Петер Гиллес при работе над «Утопией» — книгой, давшей название целому жанру, в том числе и более ранним произведениям. На первом развороте издания, подготовленного Эразмом Роттердамским и напечатанного в Лёвене в 1516 году, помещались алфавит утопийского языка и несколько строк с транскрипцией и латинским переводом. Подобно оккультным системам письма, утопийский алфавит по составу букв полностью повторял тогдашнюю латиницу, а язык вымышленной страны своим звучанием отчасти напоминал греческий. Кто именно был его автором и насколько подробно он был разработан, до сих пор остаётся предметом споров: возможно, Мор и Гиллес ограничились небольшим литературным экспромтом. Других источников об этом языке не обнаружено.

XVI век вообще изобиловал необычными языковыми экспериментами. Мы уже рассказывали об «ангельском», или енохианском, языке, послания на котором Джон Ди и Эдвард Келли якобы получали вместе с особой письменностью во время общения с загадочными сущностями. Последующие исследования, однако, позволяют предположить, что большая часть этих текстов — бессмыслица. Возможно, то же относится и к знаменитому манускрипту Войнича, обнаруженному в XIX веке в библиотеке виллы Мондрагоне. Именно там папа Григорий XIII объявил в 1582 году о переходе католического мира на григорианский календарь. Пергаментная рукопись объёмом около 240 страниц содержит приблизительно 170 тысяч необычных знаков на неизвестном языке, а также изображения странных растений, звёзд и множества обнажённых женщин, купающихся в ёмкостях и трубах с отверстиями. Дедушке Фрейду наверняка было бы что об этом сказать. Предположительно книгу написали на рубеже XV и XVI веков, используя старый выделанный пергамент.

Расшифровать этот «святой Грааль криптографии» пытаются с XVII века и по сей день, теперь уже и с помощью искусственного интеллекта. Однако сопоставления даже с редкими языками самых отдалённых уголков мира результата не принесли. Статистический анализ тоже не даёт однозначного ответа: распределение знаков и слов во многом отличается от привычного для естественных языков. Согласно одной из версий, перед нами зашифрованный текст. Как мы помним, именно в XVI веке учёные активно занимались криптографией и изобретением особых письменностей. Не меньше вопросов вызывают иллюстрации: большинство растений не удаётся опознать даже современным ботаникам, а изображения небесных тел в астрологической части плохо согласуются с видом земного неба.

Авторы самых экзотических гипотез утверждают, что «самая загадочная книга в мире» попала к нам из параллельной реальности или была доставлена рептилоидами с другой планеты. А вот подозрения в том, что рукопись подделал обнаруживший её антиквар Вильфред Войнич, подтверждения не нашли: исследования указывают на её старинное происхождение, сохранилась и переписка о ранних попытках расшифровки. Получается своего рода «неуместный артефакт»: вполне реальная книга на неизвестном языке, записанная непонятными знаками. Сегодня она хранится в библиотеке Мискатоникского Йельского университета.

Впрочем, объяснение может оказаться гораздо прозаичнее и даже забавнее. В ту эпоху существовали мошенники, выдававшие себя за учёных врачей: настоящих медиков нередко не хватало даже для тех европейцев, кто мог позволить себе их услуги. Платили врачам хорошо, поэтому целые группы авантюристов представлялись известными странствующими лекарями. Для убедительности им требовался внушительный реквизит, и известны случаи изготовления поддельных медицинских трактатов. Книгопечатание уже начинало распространяться, но, по тогдашним представлениям, по-настоящему мудрая книга непременно должна была быть старинной. Из-за дороговизны пергамента и труда писца подобные подделки обходились недёшево, однако, по всей видимости, затраты окупались.

Не исключено, что манускрипт Войнича — именно такая дорогостоящая подделка, изображающая древний медицинский трактат о целебных растениях, водных процедурах и почти обязательной для того времени астрологии. Эта версия могла бы объяснить и отсутствие исправлений среди 170 тысяч знаков, что для рукописной книги весьма необычно: писец, возможно, просто расставлял условные символы, добиваясь внешнего сходства с текстом. Неровное качество рисунков, неожиданное для столь дорогой пергаментной рукописи, тоже можно списать на экономию на художнике. Возможно, поэтому большинство растений до сих пор не опознаны: их рисовали не с натуры, а ради необычного и загадочного вида. То же объяснение допускают и астрологические изображения, мало похожие на земное небо: их создатель мог просто не разбираться в тогдашней астрономии и астрологии.

Так или иначе, квенья и синдарин стали одними из первых действительно разработанных искусственных языков с собственной письменностью. Джон Рональд Руэл Толкин познакомился с идеей языкотворчества ещё ребёнком, когда вместе с другими детьми решил придумать тайный язык, непонятный взрослым. Как он вспоминал в лекции «Тайный порок» в 1931 году, первым опытом был «анималик»: обычные слова заменяли английскими названиями животных. Следом появился «невбош», в котором английские слова искажались почти до неузнаваемости. Позже юный Толкин самостоятельно придумал «наффарин» с упрощённой английской фонетикой и некоторым влиянием испанского и латыни. Вот как он выглядел:
О Naffarinos cuta’ vu navru cangor
luttos ca vu’na, tce’ranar
dana maga tier ce, vru епсa’vu’n farta
once уa meru’ta vu’na maxt аma’men
Тем, кто знаком со звучанием квенья и синдарина, уже здесь могут послышаться отдельные узнаваемые черты. В этом смысле работу над эльфийскими языками Толкин начал ещё в детстве. Окончив школу, он поступил в Оксфорд, где среди прочего изучал готский язык и увлёкся англо-германской древностью. Позднее его покорил финский: Толкина восхитили его певучее, протяжное звучание и необычная неиндоевропейская грамматика. В одном из писем он сравнил книгу по финской грамматике с погребом, наполненным вином неведомых сортов. Интерес к валлийскому пробудили загадочные длинные надписи на вагонах с кардиффским углём, которые он видел на английских железных дорогах. Фонетику и грамматику валлийского он тоже полюбил, тогда как звучание ирландского и шотландского считал оскорблением для слуха. Не нравились ему и звуки, обозначаемые в английском буквами w, th, sh и j, поэтому он исключил их уже из своего детского наффарина.

К концу учёбы в Оксфорде Толкин задумал создать родственные искусственные языки: один должен был напоминать финский, другой — валлийский, но оба происходили бы от общего предка, а их однокоренные слова различались бы по определённым правилам. Так появились первые наброски будущих квенья и синдарина. Например, название Гондор на синдарине означает «Каменный край»: синдаринскому «гонд» — «камень» — в квенья соответствует «ондо». Имя эльфа Леголаса при переводе с синдарина на квенья приобретает форму Лайквалассе. А согласно старой шутке толкинистов, имя мужа Галадриэль Келеборна при таком переложении превращается в Телепорно.

Первым Толкин начал разрабатывать квенья. Уже в 1915 году он составил небольшой словарь «Qenyaqetsa»: его лексика ещё заметно отличалась от позднейшей, но основа будущего языка была заложена. После Оксфорда Толкин добровольно вступил в британскую армию, получил звание младшего лейтенанта и, пройдя подготовку, отправился на Западный фронт Первой мировой войны к началу битвы на Сомме. Ужасы фронта отразились во многих мрачных образах «Властелина колец», в том числе в описаниях белёсых тел под мелкой водой: во время позиционной войны погибшие на нейтральной полосе порой оставались там месяцами. Работа над языками помогала Толкину отвлечься от тяжёлой реальности лета и осени 1916 года. Именно на фронте он проникся симпатией к простым английским солдатам из сельских графств, к которым в юности, согласно привычкам своей социальной среды, относился с некоторым пренебрежением.

Там же его поразили слова незнакомого щуплого солдата, который в палатке, словно сквозь сон, мечтательно произнёс: «Да, пожалуй, я выражу винительный падеж префиксом!» Толкин понял, что увлечение конструированием языков разделяют и другие, и это укрепило его решимость продолжать работу. К сожалению, вновь встретить неизвестного единомышленника ему не удалось: «быть может, его разорвало в клочья в тот самый миг, когда он остановился на каком-нибудь особенно соблазнительном способе выражения сослагательного наклонения».

В конце октября 1916 года Толкин заболел тяжёлой окопной лихорадкой в залитых дождём траншеях, где кишели вши. Он надолго попал в госпиталь и вышел оттуда ослабленным и истощённым. Остаток службы писатель провёл в британских гарнизонах: здоровье уже не позволяло вернуться на фронт. В 1917 году он приступил к работе над будущим синдарином — языком с фонетикой, напоминающей валлийскую. Сначала тот назывался «голдогрин», или «gnomish», то есть «гномский». Под гномами тогда подразумевались не будущие бородатые дварфы, а прообраз эльфов-нолдор. Только в ходе многолетней работы над «Властелином колец» и сказаниями, ныне известными как «Сильмариллион», гномы превратились в отдельный народ с иной историей и языком. Высшие эльфы-нолдор первоначально говорили на квенья, а синдарин достался оставшимся в Белерианде серым эльфам — синдар. Впрочем, ко времени событий «Хоббита» и «Властелина колец» оставшиеся в Средиземье нолдор, такие как Галадриэль, тоже говорили преимущественно на синдарине. Квенья же на протяжении тысячелетий служил своеобразной «эльфийской латынью» — возвышенным языком древних сказаний и песен, в том числе знаменитой «Namárië» («Прощай»).
Ai! laurië lantar lassi súrinen,
yéni únótimë ve rámar aldaron!
Yéni ve lintë yuldar avánier
mi oromardi lisse-miruvóreva
Andúnë pella, Vardo tellumar
nu luini yassen tintilar i eleni
ómaryo airetári-lírinen.Sí man i yulma nin enquantuva?
An sí Tintallë Varda Oiolossëo
ve fanyar máryat Elentári ortanë,
ar ilyë tier undulávë lumbulë;
ar sindanóriello caita mornië
i falmalinnar imbë met, ar hísië
untúpa Calaciryo míri oialë.
Sí vanwa ná, Rómello vanwa, Valimar!Namárië! Nai hiruvalyë Valimar.
Nai elyë hiruva. Namárië!Ах! Словно золото, падают листья на ветру —
годы, бесчисленные, словно листва на деревьях!
Они исчезли, словно глотки сладкого мёда
в высоких чертогах за Западным морем,
под синими сводами Варды,
где звёзды трепещут, вторя
её священному, царственному голосу.Кто же теперь наполнит мою чашу?
Ибо ныне Несущая Пламень — Варда, Королева Звёзд, —
воздела руки, подобные облакам, с вершины горы Элентари,
и все пути утонули в глубокой тени;
из края серых туманов легла тьма
на пенящиеся волны между нами,
и мгла навеки сокрыла самоцветы Калакирьи.
Потерян для тех, кто плывёт с Востока, Валимар!Прощай! Быть может, тебе удастся найти Валимар.
Быть может, ты всё же его отыщешь. Прощай!
Как не раз подчёркивал сам Толкин, весь его легендариум вырос из работы над искусственными языками, которые казались ему красивыми и интересными, и размышлений о народах и мире, где на них могли бы говорить. В 1925 году он стал профессором филологии в Оксфорде и на протяжении большей части двадцатых и тридцатых годов тщательно совершенствовал словарь и грамматику двух эльфийских языков. В грамматике он дал волю воображению: у квенья появились четыре числа и десять падежей, в том числе необычные исходно-местный и входно-местный, а также загадочный эльфинитив — нечто вроде абстрактного местного падежа. Чтобы языки выглядели естественнее, Толкин предусмотрел и множество исключений, например глаголы, формы спряжения которых приходится заучивать.

Другие языки легендариума — гномский кхуздул, чёрное наречие сил зла, языки людей и менее заметных эльфийских народов — Толкин разработал гораздо менее подробно, к огорчению поклонников этих «фракций». То же относится к старому эльдарину, общему предку квенья и синдарина, на котором говорили пробудившиеся первоэльфы, отправившиеся в долгий путь к западному берегу и далее в Валинор. Кхуздул Толкин во многом строил по образцу семитских языков, вероятно, прежде всего древнемесопотамских. Во всяком случае, надпись на могиле Балина «Balin Fundinul uzbad Khazaddûmu» — «Балин, сын Фундина, властитель Мории» — на слух скорее напоминает аккадский или ассирийский, чем иврит и тем более арабский.

Тёмное наречие, на котором написаны слова на Кольце Всевластия — «Ash nazg durbatulûk, ash nazg gimbatul, ash nazg thrakatulûk agh burzum-ishi krimpatul», — Толкин сознательно сделал как можно более неприятным для собственного слуха. Он собрал в нём сочетания звуков, которые, по его замыслу, должны были показаться отвратительными даже оркам: язык получился резким и грубым, со скрипучим произношением. Согласно истории Средиземья, его создал сам Саурон, но даже орки предпочитали пользоваться искажёнными и упрощёнными формами человеческого вестрона. Поэтому другие персонажи и способны понимать их речь.

Для полноты картины языкам вымышленного мира требовалась письменность, и Толкин создал три её разновидности. Самая известная — тенгвар с характерными растительными завитками и обилием диакритических знаков. Его внешний облик вырос из упражнений Толкина в английской каллиграфии, а устройство оказалось близко индийским системам письма, таким как деванагари, хотя соответствия между начертанием и произношением здесь более регулярны. Поэтому тенгвар, подобно индийским алфавитам и японской кане, часто представляют в виде таблиц. Гласные обозначаются надстрочными точками и завитками, напоминающими огласовки иврита, которые, впрочем, обычно располагаются под буквами.

По преданию, тенгвар создал Феанор — предводитель великого и кровавого похода нолдор из Валинора в Средиземье за сильмариллами, похищенными владыкой тьмы Мелькором. Феанор не изобрёл письмо с нуля, а переработал более древний эльфийский алфавит сарати. Это наименее известная письменность мира Толкина: о ней забывают или вовсе не знают даже многие поклонники писателя. По форме знаков сарати напоминает тенгвар, но обозначение гласных устроено ближе к индийскому принципу: звук «а» подразумевается по умолчанию, а для других гласных начертание меняется. Само название имитирует звук пера, скользящего по бумаге.

Кирт — угловатые знаки, похожие на руны, — обычно связывают с гномами и кхуздулом. Однако, согласно преданиям, их тоже изобрёл эльф: Даэрон, менестрель Тингола, синдарского короля Дориата. Гномы лишь заимствовали эту письменность. Насколько известно, поначалу Толкин намеревался использовать обычные англосаксонские руны футорка, которыми и оформлено оригинальное издание «Хоббита». Но в тридцатые годы он решил придумать для своего мира собственные руны. При этом исторические руны и знаки кирта нередко читаются совершенно по-разному, даже если выглядят одинаково. В истории Средиземья синдар впоследствии перешли на принесённый нолдор тенгвар, сочтя его более изящным, а гномы сохранили кирт. Поэтому многие надписи в их владениях выполнены именно им.

Титаническую работу Толкина, разработавшего два пригодных для практического использования языка и несколько письменностей, отчасти повторил в 1980-е лингвист Марк Окранд, создав клингонский язык. Но это, как и история других популярных искусственных языков, заслуживает отдельного рассказа.
© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»
Кого смогут заменить большие языковые модели
Хайп-цикл Гартнера как гегелевская триада: что делать инженеру во впадине разочарования
Великая миграция банту: как народы заселяли Африку тысячи лет назад
Представлены два возможных доказательства гипотезы Римана: на 250 тысяч и 940 страниц
Как создаётся современная керамика?
Ведро урана и трухлявые шпалы: как «эффективный менеджмент» ведёт к катастрофам. Часть 2
Физики передали сообщение с помощью гравитации, которую невозможно экранировать
Как просмотры 46 тысяч статей на Хабре связаны с выходными, автором и длинными словами