Вселенная поразительно эксцентрична

Толчком к созданию этого материала послужила личная встреча с Алексеем Михайловичем Семихатовым. Мне посчастливилось двухчасовое общение, в ходе которого удалось задать ему множество вопросов. Часть этой беседы опубликована на моем YouTube-канале. Если вам интересно, какими усилиями удалось организовать это интервью, дайте знать в комментариях, и я с радостью поделюсь подробностями. Сейчас же мне хотелось бы рефлексировать на тему ключевых инсайтов о мироздании, почерпнутых из того диалога.

Наша реальность устроена крайне парадоксально. Вернее, не только наша, а вообще та единственная глобальная матрица существования, охватывающая, возможно, бесконечный спектр параллельных измерений.

Оглядываясь вокруг, мы наблюдаем привычные объекты: растительность, небосвод, автомобили, архитектуру, людей. Всё это складывается из молекул, распадающихся на атомы, а те, в свою очередь, — на субатомные структуры. И именно здесь кроются главнейшие странности. Квантовые элементы, выступающие кирпичиками воспринимаемого бытия, лишены привычных нам характеристик напрочь. Буквально всех.

Алексей Михайлович иллюстрирует это на примере электрона, подчеркивая, что подобные закономерности применимы ко всему квантовому миру. Так вот, электрон не имеет фиксированного положения в пространстве. Он попросту где-то не находится. У него отсутствует это свойство как таковое. Он не занимает конкретной точки или какого-либо объема. Абсолютный ноль пространства. Пустота. Тем не менее, электрон — далеко не «ничто».

Более того, у него нет траектории движения. Частица никуда не перемещается и ниоткуда не прибывает. Мы фиксируем ее в определенном месте лишь постфактум, благодаря математическим расчетам и коллапсу волновой функции во время измерения. Однако до этого момента электрон одновременно пребывал повсюду и нигде, не совершая никакого физического путешествия в ту точку, где произошло измерение.

Погружаясь от атома еще глубже в микромир, мы сталкиваемся с тем, что материя принципиально ненаблюдаема. Все существующие «фотографии» атомов, как отмечает Семихатов, — это не более чем концептуальные модели, а не реальные снимки. И проблема здесь кроется вовсе не в несовершенстве оптических приборов или недостаточном старании исследователей. Сама природа квантовых процессов исключает возможность их визуализации или непосредственного чувственного восприятия.

И это осознание поистине потрясает. На микроуровне происходят процессы, для которых человеческое мышление лишено даже базовых аналогий. Наш мозг по инерции требует: «дай мне образ, покажи это визуально!» Но квантовая сфера концептуально не предназначена для того, чтобы ее можно было вообразить.

Иными словами, мы имеем дело с феноменами, ускользающими от нашего восприятия не из-за миниатюрных масштабов, а в силу своей радикальной, качественной инаковости.

Об этом предостерегал еще Ричард Фейнман: квантовый уровень — это вовсе не уменьшенная копия нашего макромира; в привычной нам действительности не существует абсолютно ничего, что могло бы послужить метафорой для происходящего в микрокосмосе.

Любые микрочастицы (будь то фотоны, электроны или фононы) приобретают конкретные свойства лишь в момент контакта с наблюдателем. Какова подлинная природа электрона или фотона в изоляции от измерений — это не просто риторический вопрос. Это задача, к которой даже непонятно с какой стороны подступиться. Иммануил Кант в своей философии был абсолютно прав.

Принять мысль об инородности квантового мира еще можно. Но он не просто автономен — он находится в весьма специфических отношениях с такими категориями, как пространство и время. Более того, вполне вероятно, что сами пространственно-временные координаты порождаются квантовыми взаимодействиями. Кстати, знаете, в чем суть взаимодействия с фундаментальной точки зрения? По словам Семихатова, это не что иное, как «обмен числами». На самом глубинном уровне наша реальность бестелесна, лишена наглядных образов и существует вне привычного пространства и времени.

Однако это лишь вершина айсберга. Электроны и прочие корпускулы — далеко не предел. Все они возникают из еще более фундаментального источника — волновой функции.

Исходя из объяснений ученого, волновая функция представляет собой абсолютный уровень бытия, аккумулирующий потенциал абсолютно всех возможных исходов. Когда я уточнил у лектора, корректна ли подобная метафора, он подтвердил: в качестве метафоры — вполне.

Разумеется, волновая функция также недоступна наблюдению, или, выражаясь терминологией Семихатова, «принципиально ненаблюдаема». Этот фундамент реальности поддается описанию исключительно на языке математики, но при этом эволюционирует во временном континууме абстрактного математического пространства, порождая, возможно, неисчислимые вариации параллельных миров.

Семихатов неоднократно акцентировал внимание на том, что «волновая функция» — это лишь условное наименование, лингвистический «иероглиф», обозначающий нечто принципиально непостижимое. Если отбросить привычную терминологию и ментальные шаблоны, в основании мироздания лежит научно доказанный феномен, не обладающий никакими фиксированными атрибутами. Он нейтрален. Он вездесущ и неуловим одновременно. Именно он служит истотником вселенных и универсальным лоном всех возможностей.

А теперь представьте мысленный эксперимент: современного физика-теоретика забрасывают на пару-тройку тысячелетий в прошлое. Пережив первоначальный шок и смирившись с неизбежным, он решает просветить местных жителей своими знаниями. Сложные приборы отсутствуют, а абстрактная математика абсолютно недоступна крестьянам той эпохи. Что остается в его распоряжении? Исключительно слова.

Хотите вообразить, как выглядели бы попытки ученого объяснить концепцию волновой функции древним людям? Достаточно открыть любой древний манускрипт, повествующий о Логосе, Брахмане или Дао.

Мой научно-философский проект

Источник