В массовом сознании перфокарта прочно ассоциируется с эпохой громоздких мейнфреймов, лабиринтами советских НИИ и программистами в массивных очках, задумчиво окутанными сигаретным дымом перед панелями ЭВМ.
Однако история этого носителя началась гораздо раньше. Она привела к созданию прообраза поисковой системы и, по сути, первого аналогового компьютера в те времена, когда люди еще вовсю пользовались гусиными перьями.
Шелковая индустрия
Перенесемся в Лион XVIII столетия. Город представал перед взором как образец блеска и нищеты: соседство роскошных особняков с изящной лепниной и зловонных трущоб было привычным делом.
Лион был мировой столицей шелкоткачества. Город-труженик работал без выходных, поставляя изысканные ткани по всему континенту — от петербургских балов до мадридских маскарадов, где отсутствие шелка считалось моветоном.
Тысячи мастерских работали на пределе возможностей, пытаясь удовлетворить ненасытные запросы моды. Но даже колоссальных людских ресурсов не хватало. Именно тогда одному из местных ткачей, вероятнее всего из рабочего квартала Круа-Рус, пришла в голову идея автоматизировать трудоемкий процесс.
Его звали Базиль Бушон. Будучи сыном мастера по изготовлению церковных органов, он с детства осваивал тонкости механики, помогая отцу с шарманками и глокеншпилями. Он отлично знал, что мелодия в таких инструментах «записана» на вращающемся барабане с помощью штифтов, которые активируют нужные звуки. Взрослого Бушона осенило: этот же принцип можно адаптировать для управления ткацким станком.
Он разработал бумажную перфоленту с отверстиями, служившими «партитурой» для станка. Иглы считывающего устройства проходили через прорези, поднимая нужные нити основы — по сути, реализовывалась ранняя бинарная логика: есть отверстие — нить поднята, нет — остается внизу.
Базиль Бушон стал своего рода первопроходцем системного администрирования. Его перфолента значительно сократила время работы, минимизировала ошибки утомленных ткачей и позволила создавать сложнейшие узоры. Позже его ученик, Жан-Батист Фалькон, усовершенствовал технологию, разделив ленту на отдельные карточки, что облегчило ремонт при обрывах. А Жозеф Мари Жаккар в итоге довел концепцию до совершенства, создав полностью программируемый станок, способный воспроизводить даже сложные художественные портреты.
Русский провидец и его «механический Google»
Род Корсаковых — значимая страница в русской истории. Он подарил России великих композиторов и государственных деятелей. Однако в истории техники особого упоминания достоин математик и изобретатель Семен Николаевич Корсаков (1787–1853).
Ветеран Отечественной войны 1812 года, Корсаков участвовал в Заграничном походе и вошел в Париж в составе победоносной армии. Пока сослуживцы предавались парижским развлечениям, он изучал передовые технологии. Встреча с жаккардовым станком стала для него судьбоносной.
Перфокарта Корсакова. Источник: chgbiblio.ru.
Вернувшись в Россию и начав службу в статистическом отделе МВД, Корсаков столкнулся с океаном бумажной рутины. Параллельно он глубоко погрузился в гомеопатию, где поиск лекарства зависел от сопоставления множества симптомов. Именно тогда он решил применить принцип перфокарт для классификации данных.
Его «машины, сравнивающие идеи» работали следующим образом:
-
Картотека болезней состояла из перфорированных карт, где отверстия кодировали наличие конкретных симптомов у пациента.
-
С помощью специальной матрицы со штырьками Корсаков «сканировал» данные: если штырек проходил сквозь карту, система подтверждала совпадение. Это был прообраз современного поиска по базе данных.
Свои наработки Корсаков описал в брошюре «Начертание нового способа исследования при помощи машин, сравнивающих идеи». Его прозорливость поражает: он утверждал, что механическая память лишена ошибок и не подвержена замедлению, в отличие от человеческой.
Непризнанный гений
В 1832 году Корсаков представил свой проект в Академию наук. Экспертную комиссию возглавлял Михаил Остроградский — блестящий математик, обучавшийся у лучших умов Европы. Однако он не увидел смысла в автоматизации канцелярий, посчитав инициативу излишней тратой сил.
«Господин Корсаков потратил чересчур много своих интеллектуальных сил, пытаясь научить других, как вовсе без оного интеллекта прожить», — таков был вердикт комиссии.
Идеи Корсакова были забыты почти на полтора столетия и вновь обрели признание лишь в 1980-х годах, когда профессор МИФИ Геллий Поваров ввел их в научный дискурс. Сегодня мы понимаем: Корсаков предвосхитил алгоритмы классификации и поисковые технологии на два века вперед. Его наработки стали предтечей табуляторов Холлерита, которые легли в основу бизнес-империи IBM и изменили облик обработки данных в XX веке.
