Призрачные отсветы минувшего

Один из наиболее увлекательных побочных результатов моего исследования под названием «Эмоциональная палитра личности» — это проявление психологического паттерна, который порождает классический внутриличностный конфликт.
Вот как именно он себя обнаруживает.

— Я полностью истощен, не способен взяться ни за одну задачу и ничего не довожу до конца. За последние пять лет не создал ничего по-настоящему ценного, а время просто ускользает сквозь пальцы, — делится Саша.

В данном контексте Саша — собирательный образ носителя этой особенности. Им может оказаться кто угодно: разработчик программного обеспечения, предпринимательница, инженер или преподаватель. Именно поэтому выбрано такое универсальное имя — в вашем воображении мой собеседник может быть как Александром, так и Александрой.

— Кажется, что я непрерывно занят тысячей дел, к вечеру валюсь с ног, но на чтение или культурную программу — выставки, концерты — ресурса уже не остается.

Нашему первому знакомству предшествовала череда переносов и долгого ожидания:
— Безумно хочу попасть на консультацию, но снова завал на работе…
— На этой неделе никак не получится, давайте перенесем на следующую? Там точно освобожусь!
Однако с наступлением новой недели сценарий повторялся:
— Снова горят сроки, напишу вам через несколько дней…

В процессе анкетирования всплывает важнейшая общая деталь: родители или старшее поколение (бабушки и дедушки условного Саши) провели свое детство в сельской местности и воспитывались в рамках аграрной культуры.

Это сразу открывает путь к пониманию проблемы, и здесь уместно сделать небольшой, хотя и сильно упрощенный, экскурс в историю.

Значительная часть территории нашей страны расположена в поясе рискованного земледелия, где показатели эффективности традиционно невелики. По разным оценкам, один посеянный мешок зерна приносил в среднем лишь три мешка урожая (в исторической терминологии — «сам-3»). Для контракта: результативность европейского сельского хозяйства оценивалась намного выше и достигала уровня «сам-11».

В условиях урожайности «сам-три» крестьянская община могла выжить исключительно благодаря непрекращающемуся труду от рассвета до заката. Тот, кто позволял себе отдохнуть, мгновенно становился изгоем общества:
— Мы тут спины гнем, а ты развалился! Посмотрим, как ты зимой придешь у нас просить кусок хлеба!

Известная крылатая фраза из кинофильма:
— Кто не работает — тот не ест!
в те времена воспринималась вовсе не как метафора, а как суровый приговор. Собственно, тогда эта поговорка и появилась на свет.

В среднем до пятилетнего возраста доживало лишь 40-50% детей, и как только ребенок обретал минимальную способность трудиться, его немедленно вовлекали в бесконечный жизненный цикл работы. Крестьянский труд — это колоссальный маховик, раскрученный десятками предков, или даже беличье колесо с невероятной инерцией, чье давление ощущается даже в тех семьях, которые уже два-три поколения живут в мегаполисах.

— У ленивой пряхи и для себя нет рубахи.
— Не ленись за плужком — будешь с пирожком.
— Труд кормит, а лень портит.

Подобные изречения я регулярно слышал в детстве от старшего поколения и соседей. Праздность в те времена неизменно осуждалась, тогда как образ трудолюбивого человека в народном творчестве всегда наделялся глубоким уважением:
— Работай до седьмого пота — и еда будет в охоту.
— Где работано, там густо, а в ленивом дому пусто.
— Дело мастера боится!

И, конечно же:
— Кто любит трудиться, тому без дела не сидится!

Вот оно!
Идеал безупречной личности — человек, функционирующий в режиме вечного двигателя, от зари и до зари. И Саша ощущает собственную ценность исключительно в состоянии непрерывной занятости. Стоит лишь прилечь или уединиться с книгой, как просыпается внутренний критик:
— Хочешь есть калачи — не сиди на печи.
— На печи заседать — трудодней не видать.
— От лени мохом оброс.

Поскольку отдых внешне напоминает лень, он воспринимается как нечто второстепенное и порочное по сравнению с работой:
— Хорош отдых, когда дело сделано!

Мы, будучи детьми, с поразительной точностью копируем поведенческие и мыслительные паттерны родителей, которые, в свою очередь, в точности переняли их у собственных матерей и отцов (подробнее об этом механизме копирования ранее рассказывалось в статье на SE7ENе: «Крылья»). Ваши родители с вероятностью около 70% выросли в городах, а вот их родители — с той же долей вероятности в деревнях. Обстановка вокруг изменилась, но внутренний механизм остался прежним: скоро зима, необходимо всё вспахать, засеять, прополоть, собрать и убрать на хранение; отдыхать некогда, расслабление — это пустая трата времени, трудись, пока жив.

Именно эта унаследованная программа, подкрепленная опытом многих поколений крестьян, заставляет Сашу изо дня в день суетиться в поисках занятий, лишь бы доказать собственную полезность. Он хватается за любую мелкую задачу, доводя себя до полного физического и эмоционального истощения. Этот маховик затягивает и близких: ребенку не разрешают просто помечтать, глядя в потолок, он тоже должен быть постоянно при деле:
— Быстро собирайся на кружок, танцы или в магазин! — у Саши просто нет времени спросить, о чем мечтает его ребенок, ведь безделье недопустимо.
А чадо в этот момент, возможно, пыталось понять, кем оно хочет стать — хоккеистом или инженером, — а вовсе не бежать по поручениям.
— Домашние уже волком от меня завывают, — с горечью признается Саша, поддерживая голову рукой, — мои дети меня боятся…

В отрыве от реалий, породивших это «беличье колесо», оно превращается в навязчивую потребность вечно быть в хлопотах. В этом и заключается суть феномена: трудиться ради самого процесса труда. А какую задачу выполнить проще всего? Разумеется, сиюминутную бытовую мелочь. Так вся жизнь распыляется на бесконечную рутину, не оставляя пространства для значимых достижений.

— Наконец-то я в отпуске, лежу на пляже, вокруг море, в руке бокал кокосового сока, и всё это куплено на честно заработанные деньги, — говорит мне Саша, — но я совершенно не умею расслабляться, мне кажется, что я не заслужил этот отдых, ведь главные дела так и не сделаны, я обязан пахать…

Именно так — пахать! Как показательно, что это аграрное слово настолько органично прижилось в современной офисной среде.
— Как успехи? — интересуется коллега.
— Да вот, пашу потихоньку, — отвечает Саша, не отрывая глаз от монитора.

Жизнь на самом деле предоставляет шанс совершить нечто масштабное и по-настоящему важное — для себя, для близких, для мира. Реализовать свой уникальный потенциал. В этом и кроется подлинное Счастье.

Однако для этого необходимо прежде всего остановиться, выделить время на то, чтобы осознать: кто я на самом деле? Каковы мои истинные ориентиры и какие качества помогут к ним прийти?

А «беличье колесо» — это всего лишь один из самых устойчивых защитных ритуалов тревожности, который слепляет глаза и мешает заметить новые возможности, знания и решения, столь необходимые для воплощения главных жизненных целей.

Продолжение следует.

Источник