Во времена жизни в Нэшвилле мы с подругами нередко отправлялись в мини-путешествия по штату. Однажды мы решили отправиться на поиски белоголовых орланов в западную часть Теннесси. В туалете одного из национальных парков нам встретилась дама с копной кудрявых волос, уверявшая, что накануне видела сразу 113 птиц. Наш же «улов» за всю поездку составил всего две особи.
Летом 2017 года наш маршрут пролегал через Ок-Ридж — место размещения заводов Манхэттенского проекта. Этот город был выбран в 1942 году для создания предприятий по обогащению урана и наработке плутония в рамках сверхсекретной программы по разработке атомной бомбы. Маленькое сельское поселение в долине западного Теннесси, известное как «Site X», превратилось в закрытый объект, население которого за три года (с 1942 по 1945) подскочило с трёх тысяч до 75 тысяч человек, сопровождаясь возведением колоссальных промышленных мощностей.
Экскурсия
Первым пунктом нашей программы стал графитовый реактор X-10 и прилегающий к нему пульт управления. Сам реактор, представляющий собой внушительный графитовый блок площадью около 2,2 квадратных метров, стал вторым в мире полноценным ядерным реактором. Полученный здесь плутоний отправлялся в Лос-Аламос для дальнейших исследований, результатом которых стала бомба «Толстяк».
Как профессионального дизайнера, меня сразу заинтриговала цветовая палитра: подобно многим индустриальным интерьерам того времени, всё оборудование, за исключением отдельных рукояток, рычагов и кнопок, было окрашено в нежный цвет морской пены. Этот оттенок доминировал как в стенах реакторного зала, так и в пространстве управления.
Это наблюдение побудило меня провести целое исследование, и я посвятила день поискам исторических сведений об этом специфическом зеленоватом тоне.
К счастью, мои изыскания привели меня к трудам колориста-теоретика Фабера Биррена.
Осенью 1919 года Биррен поступил в Чикагский институт искусств, но уже к 1921 году покинул его, разочаровавшись в отсутствии структурированной программы изучения цвета. Он стал заниматься самообразованием: брал интервью у психологов и физиков, проводя эксперименты, которые в те годы считались маргинальными. Например, он покрасил стены своей спальни в ярко-киноварный цвет, чтобы проверить, как это воздействует на его психическое состояние.
Перебравшись в 1933 году в Нью-Йорк, он провозгласил себя консультантом по цвету. Биррен убеждал корпорации, что грамотный подбор палитры способен радикально улучшить коммерческие показатели. Однажды он доказал оптовой мясной компании, что белый фон стен делает мясо менее аппетитным. Изучив сочетания говядины с различными цветами, он выяснил, что сине-зелёный фон визуально делает мясо более насыщенно-красным. Рост продаж подтвердил его правоту, и вскоре услуги Биррена стали востребованы в самых разных отраслях, включая промышленного гиганта DuPont, который занимался оборонными заказами и проектированием зданий для Манхэттенского проекта.
Стандартизация промышленной палитры
Во время Второй мировой войны, когда производство в США достигло своего пика, Биррен совместно с DuPont разработал эталонный код безопасности для промышленных объектов, призванный минимизировать производственный травматизм и повысить продуктивность. В 1944 году эти рекомендации были утверждены Советом национальной безопасности США, а к 1948 году стали глобальным стандартом. Цветовая система выглядела следующим образом:
-
Огненно-красный: для противопожарного оборудования, кнопок экстренной остановки и емкостей с горючим.
-
Солнечно-жёлтый: для маркировки зон повышенного риска, например, мест возможных падений.
-
Предупреждающий оранжевый: для обозначения опасных узлов механизмов.
-
Безопасно-зелёный: для всего, что связано с безопасностью: аптечек, аварийных выходов и станций промывки глаз.
-
Предупреждающий синий: для справочной информации и объявлений типа «Не включать».
-
Светло-зелёный: для окраски стен с целью снижения зрительного утомления сотрудников.
Загадка «промышленного зеленого» была окончательно раскрыта благодаря статье из UChicago Magazine.
Изучая другие объекты Манхэттенского проекта, я обратила внимание на Хэнфордский комплекс — место работы реактора Б, первого промышленного реактора по наработке плутония. Весь комплекс выглядел как гимн светло-зелёной палитре Биррена. Вполне ожидаемо, ведь проектированием и возведением объектов в Хэнфорде занималась всё та же компания DuPont.
В своей книге 1963 года Color for Interiors: Historical and Modern Биррен описывает исследования, посвящённые измерению утомляемости глаз и влиянию цветовой среды на эффективность труда. Он настаивал, что правильное использование оттенков не только минимизирует количество происшествий, но и повышает дисциплину, а также психологическое благополучие рабочих.
«Цвет на производстве — это прежде всего контроль яркости в поле зрения для оптимизации рабочих процессов. Мы можем использовать теплые, холодные или нейтральные тона для создания благоприятного эмоционального фона. Цвет обязан выполнять свою функцию, а не просто выступать декором», — Фабер Биррен.
Теперь становится понятно, почему светло-зелёные тона так часто использовались в помещениях управления Манхэттенского проекта. Ошибка здесь могла привести к глобальной катастрофе. Биррен пояснял: «Большинство стандартных цветов в этих интерьерах приглушены. Это намеренный выбор для предотвращения отвлечения внимания. Зеленый — спокойный, естественный тон, идеальный для промышленной среды».
Валидация теории цвета
Давайте посмотрим, как теория применялась на практике в пультовой реактора Б. В своей книге Биррен рекомендовал конкретную схему для подобных помещений:
-
✔️ Умеренный зеленый для нижней части стен (примерно до уровня талии).
-
✔️ Спокойный серый для окраски станков, стоек и оборудования.
-
✔️ Огненно-красный — исключительно для противопожарных средств.
-
✔️ Бежевые тона для стен в помещениях без доступа естественного света.
-
✔️ Светлый оттенок для напольного покрытия.
Как мы можем видеть, каноны цветовой теории были соблюдены здесь с предельной точностью.
Другие индустриальные объекты США с подобной цветовой кодировкой
Исследование этой темы открыло для меня целый удивительный мир. Интересно, что в Германии существовал свой уникальный оттенок — Cologne Bridge Green, специально созданный для покраски мостовых конструкций. Но это уже совсем другая история.
Вдохновившись этой эстетикой, я спроектировала собственный шрифт «Parts List». Он передает атмосферу старой заводской подсобки, пропитанной ароматом крепкого кофе. За основу для начертаний букв я взяла типографику из архивных ведомостей автодеталей.
