Еще в феврале OpenAI начала внедрять в ChatGPT инструменты таргетированной рекламы, цинично эксплуатируя эмоциональную привязанность пользователей к своему продукту. Хотя Сэм Альтман изначально преподносил это решение как «вынужденную меру», отчеты Axios свидетельствуют об обратном: компания рассчитывает получить $2,6 млрд рекламной выручки уже в текущем году, а к 2030 году планирует довести этот показатель до внушительных $100 млрд.
Возникает логичный вопрос: оправдала ли себя эта стратегия? Спасло ли превращение ChatGPT в рекламную площадку, торгующую данными пользователей, финансовое будущее компании?
Ответ — решительное «нет». Полагаю, многие недооценивают масштаб пропасти, в которую загоняет себя руководство OpenAI.
Ранее финансовый директор компании Сара Фрайар сообщала, что к декабрю 2025 года регулярная годовая выручка (ARR) от платных подписок достигла $20 млрд. Даже если предположить, что после недавнего оттока пользователей показатели стабилизировались, рекламные доходы составят всего 0,5% от этой суммы. Это капля в море, едва заметная на фоне основных финансовых потоков.
Даже если поверить в оптимистичные прогнозы OpenAI о $2,6 млрд выручки к концу года, это увеличит общие доходы компании лишь на 8,4% (при условии роста общего оборота до $30,8 млрд). И здесь важно понимать: мы говорим о выручке, а не о чистой прибыли. При текущих расходах убытки компании в 2026 году достигнут как минимум $22,2 млрд. Таким образом, даже в идеальном сценарии реклама покроет лишь десятую часть потерь.
В долгосрочной перспективе ситуация выглядит еще более удручающе.
Если мы примем на веру планы OpenAI по достижению $100 млрд рекламного дохода к 2030 году, прогнозируемая общая выручка в $125 млрд к 2029 году может вырасти до $225 млрд. Однако даже при таких фантастических показателях компания рискует столкнуться с дефицитом.
Согласно внутренним расчетам, даже при выручке в $125 млрд компания прогнозирует убытки в размере $115 млрд в 2029 году. Таким образом, даже с учетом массированной рекламной экспансии годовой убыток все равно составит около $15 млрд. Подобная динамика далека от модели устойчивого и здорового бизнеса.
Не стоит забывать и об аппетитах в инфраструктуре. Сообщается, что на вычислительные мощности OpenAI к 2030 году намерена потратить колоссальные $600 млрд. Если учесть темпы роста затрат на сервера, которые в 2025 году составили около $13 млрд, к 2029 году ежегодные расходы могут достичь $303 млрд. В таком случае, даже при совокупной выручке в $225 млрд, компания останется с чистым убытком в $78 млрд.
Очевидно, что рекламные доходы не способны предотвратить финансовый крах OpenAI.
Стоила ли игра свеч?
Репутационные потери уже дают о себе знать. Уход ведущего исследователя Зои Хитциг, открыто раскритиковавшей рекламную стратегию OpenAI в New York Times, — яркий тому пример. Хитциг подчеркнула, что использование гипертаргетированной рекламы на основе личных данных пользователей открывает путь к новым, изощренным методам манипуляции.
Пользователи отвечают на это «голосованием ногами»: массовый исход 1,5 миллиона подписчиков стал ответом как на сотрудничество с Пентагоном, так и на внедрение навязчивой рекламы. Это решение наносит бренду гораздо больший вред, чем могут принести рекламные контракты.
Как я уже отмечал в одной из своих прошлых публикаций:
«Внедрение рекламы в OpenAI — это попытка капитана «Гинденбурга» тушить пожар игрушечным огнетушителем. Это не спасение, а лишь декорация, призванная продлить иллюзию благополучия на короткий срок».
Нынешняя ситуация лишь подтверждает: Сэм Альтман отчаянно пытается оттянуть неизбежный финал своего масштабного финансового спектакля.
А что вы думаете об этом?