Общение с животными станет новой этической дилеммой эпохи ИИ

Искусственный интеллект способен кардинально преобразить наше восприятие фауны. Тем не менее, существует серьезная угроза того, что технология предоставит людям беспрецедентные рычаги для эксплуатации животных, манипуляций и нанесения им вреда

Биолог Витторио Бальоне посвятил свою профессиональную деятельность изучению птиц, которые явно не в восторге от его присутствия. «Вы им претите, — отзывается он о чёрной вороне, исключительно бдительном создании, считающемся одним из наиболее интеллектуально развитых в Западной Европе. — Наше общество им чуждо».

Тем не менее, на протяжении трех десятилетий Бальоне продолжает свои изыскания. На заре карьеры он наблюдал за тем, как черные вороны выкармливают потомство и патрулируют свои угодья в поисках угроз. Позднее, в 2018 году, он попытался расшифровать их «речь», закрепив миниатюрные микрофоны на хвостах 43 особей. Когда же ученый вместе с супругой и соратницей Даниэлой Канестрари открыл полученные аудиозаписи, перед ними предстали тысячи часов неструктурированного хаоса: родительские перекликанки, требования птенцов и даже крики гнездового паразита — хохлатой кукушки. Обработка столь колоссального объема информации собственными силами казалась невыполнимой задачей, что подтолкнуло исследователей к использованию искусственного интеллекта.

Этот шаг перенес биологов в принципиально новую реальность. Они задействовали алгоритм машинного обучения, созданный организацией Earth Species Project, позиционирующей себя как проводник в сфере межвидовой коммуникации. Нейросеть успешно отделила голоса подопечных птиц от шумов окружающей среды и звуков других пернатых. Особое внимание Бальоне привлек короткий сдержанный сигнал, который вороны издавали при появлении канюка. За этим неизменно следовала мобилизация стаи для защиты гнезда, что позволило ученому расшифровать фразу примерно как: «Тревога! Нужна подмога!» На сегодняшний день исследователи располагают уникальной базой из 150 000 аудиозаписей, которая входит в число крупнейших орнитологических архивов планеты.

На фоне стремительного прогресса ИИ, трансформирующего медицину, педагогику и рынок труда, эксперты видят предпосылки для столь же глубокого пересмотра взаимодействия человека с дикой природой. Эта технология способна как подарить нам ключ к пониманию животных, так и подвергнуть их беспрецедентным угрозам.

Инструментарий контроля и подавления

Человечество пытается наладить контакт с представителями фауны на протяжении тысячелетий. Антропологи предполагают, что костяные флейты возрастом около 12 000 лет, найденные в Израиле, использовались для приманивания ловчих птиц. В более близкую к нам эпоху зоопсихолог Айрин Пепперберг на протяжении 30 лет вела исследование с африканским жако по кличке Алекс, завершившееся в 2007 году. Всемирную известность обрела и британский антрополог Джейн Гудолл, заявлявшая, что владеет языком шимпанзе.

Современные исследователи убеждены, что синергия ИИ и биологгирования — применения миниатюрных записывающих устройств — позволяет совершить гигантский скачок в расшифровке животных сигналов и в перспективе начать диалог. Венчурный инвестор Джереми Коллер, спонсирующий подобные проекты, прогнозирует полноценное двустороннее общение уже через несколько лет. «Благодаря темпам развития ИИ я убежден, что к 2030 году этот барьер будет преодолен», — заявил он в своем выступлении.

Основной мотивацией большинства ученых является надежда на то, что глубокое проникновение в ментальный мир животных заставит человечество пересмотреть свое отношение к климатическому кризису, индустриальному животноводству и уничтожению природных ландшафтов. Предполагается, что алгоритмы способны выявить скрытые смысловые паттерны в гигантских массивах звуковых данных.

Тем не менее, история технологического прогресса полна примеров использования инноваций во вред живой природе, отмечает Сесар Родригес-Гаравито, руководящий программой More-Than-Human Life (MOTH) в Нью-Йоркском университете. Так, китобойный промысел прошлого века активно внедрял гидролокаторы для обнаружения и преследования китов. Браконьеры усовершенствовали классический метод имитации птичьих голосов с помощью зацикленных цифровых аудиозаписей, превратив их в эффективные ловушки. Даже сам Бальоне признает, что результаты его работы потенциально могут быть использованы охотниками для трансляции обманных сигналов вроде «путь свободен».

«Искусственный интеллект открывает возможности для причинения колоссального ущерба», — подчеркивает Родригес-Гаравито. В аналитическом отчете он совместно с коллегами обрисовал мрачный сценарий антиутопии, где «коммуникационные технологии» могут спровоцировать паломничества туристов к диким животным, военное применение фауны (например, разминирование акваторий) или изощренные методы браконьерства.

Беспокойство вызывает и сам процесс сбора данных. Стремление заполучить материал для алгоритмов привело к гонке вооружений среди зоологов: гидрофоны бороздят океанские глубины, волкам надевают трекеры, а птицам крепят рюкзаки с микрофонами. В научном сообществе уже звучат призывы законодательно закрепить за животными право на неприкосновенность частной жизни.

Технологические угрозы и этический тупик

Полноценного аналога систем автоматического перевода для животных создано не будет. В отличие от людей, полагающихся на вербальную коммуникацию (хотя мимика и жесты также играют огромную роль), представители фауны задействуют обоняние, визуальные паттерны, кинесику и эхолокацию. Еще в 1973 году австрийский этолог Карл фон Фриш удостоился Нобелевской премии за расшифровку «танца» пчел, указывающего дорогу к нектару. Именно поэтому современным исследователям требуются не только аудиозаписи, но и массивы видеоданных.

Минувшим летом Бальоне с супругой проводили по 14 часов в укрытии среди аграрных ландшафтов северной Испании, фиксируя на видео малейшие нюансы поведения ворон и сопровождая съемку голосовыми комментариями для разметки нейросети. Биологи надеются, что это поможет алгоритмам связать воедино звуковые сигналы и контекст их подачи. Ранее ученые из Университета Леона потратили девять месяцев на ручную аннотацию 7 000 вороньих вокализаций, чтобы научить модель улавливать тончайшие оттенки смыслов. По словам Бальоне, полевые исследования еще никогда не требовали столь титанических усилий.

На пути к созданию словаря животного «языка» исследователям неизбежно придется верифицировать свои гипотезы. Классическим и одновременно наиболее спорным инструментом для этого служит метод воспроизведения записей (playback), когда сородичам транслируют ранее записанные голоса.

Данная методика вызывает тревогу у многих специалистов. «Вы подвергаете животных колоссальному стрессу, дестабилизируете их социальные связи и можете спровоцировать внутривидовые конфликты, не до конца осознавая истинное значение сигналов», — предупреждает Бальоне. Хрестоматийным примером служит признание зоолога Кэти Пейн в подкасте 2007 года: поставив внучке погибшей слонихи запись голоса ее предка, она спровоцировала у животного бурный эмоциональный отрыв с признаками паники. Другие эксперты отмечают эффект, схожий с дипфейками: регулярное проигрывание фальшивых голосов может заставить стаю игнорировать реальные сигналы тревоги.

«Метод playback вызывает у меня наибольшие опасения», — вторит коллегам Родригес-Гаравито, указывая на то, что сторонники методологии уделяют недостаточно внимания оценке психологического состояния подопытных. Существующие этические регламенты безнадежно устарели перед лицом возможностей ИИ, чья интенсивность применения выходит за рамки прежних представлений.

В научном сообществе наметился раскол: одни призывают ограничиться пассивным наблюдением, другие настаивают на необходимости активного ответа. «Это принципиальная развилка: вступая в диалог, мы неизбежно вторгаемся в чувественный мир животных», — поясняет Кристин Эндрюс, профессор философии и специалист по когнитивным способностям животных из Городского университета Нью-Йорка.

Летом претенденты на премию Coller Dolittle Challenge фондом Джереми Коллера демонстрировали результаты экспериментов, где playback занимал центральное место. Диким мышам через динамики транслировали ультразвуковые сигналы, шимпанзе в панике реагировали на спрятанные в траве колонки с голосами сородичей, а зебровые амадины безуспешно пытались общаться с анимированными проекциями на экранах мониторов.

Конкурс стимулирует создание полностью автономных систем обратной связи. «Одна из перспективных задач — разработать устройство, способное поддерживать подобие осмысленной беседы с представителями фауны», — поясняет Йосси Йовель, возглавляющий жюри и преподающий зоологию в Тель-Авивском университете (сам фонд Коллера от комментариев отказался).

Помимо ежегодных призов, учредители предлагают 10 миллионов долларов за прорыв, который позволит животному взаимодействовать с исследователями без осознания того, что перед ним человек — своеобразный межвидовой тест Тьюринга. При этом сам Йовель, ранее проводивший нейробиологические эксперименты с летучими мышами в аппаратах МРТ, признает этические риски, хотя и считает потенциальную пользу превалирующей над издержками.

В свою очередь, Бальоне пока не берется прогнозировать долгосрочные последствия своей работы для птиц. «Любые достижения прекрасны, пока люди не обращают их во зло», — рассуждает он, не планируя при этом сворачивать исследования.

Эндрюс убеждена, что эксперименты с воспроизведением звуков неизбежны, если наука стремится проникнуть вглубь когнитивных процессов фауны, а не ограничиваться фиксацией базовых сигналов опасности или пищи.

«Полноценная дешифровка невозможна без установления двустороннего контакта, воспринимаемого животными как таковой», — заявляет она.

В качестве компромисса философ предлагает сосредоточить эксперименты на видах, демонстрирующих добровольную тягу к человеческому обществу — например, на афалинах, которые сохраняют свободу перемещения, но по собственной воле выбирают соседство с исследователями, балансируя на стыке двух культур.

 

Источник