Эта история вовсе не о хитроумных мошенниках, обводящих вокруг пальца доверчивых инвесторов, или о громких судебных процессах над научными аферистами. В этом обзоре я расскажу о том, как технологическое несовершенство стало фундаментом для масштабного заблуждения, эхо которого спустя десятилетия все еще звучит в биологическом сегменте сети.
В 1931 году Макс Кнолль и Эрнст Руска представили миру первый электронный микроскоп, открыв новую эру в изучении микромира, включая бактерии. Чтобы получить качественные снимки, исследователям пришлось разработать сложные протоколы фиксации и нарезки образцов. Поскольку биологические ткани крайне чувствительны к пучкам электронов и склонны к разрушению, ученые начали использовать соли осмия, в частности тетраоксид осмия (OsO₄), для стабилизации структур.
В 1953 году была опубликована знаковая работа «Electron microscopy of ultra-thin sections of Bacteria», где авторы представили изображения срезов *Bacillus cereus*, подготовленных с помощью осмиевой фиксации. На снимках были обнаружены специфические мембранные инвагинации, которые ученые окрестили «периферическими телами», а позднее — «мезосомами». С этого момента началось их триумфальное, но ошибочное восхождение в науке.
Микробиологи принялись наперебой приписывать мезосомам всевозможные функции. Из-за их частой визуализации в делящихся клетках возникло предположение, что они играют ключевую роль в цитокинезе. Поскольку мезосомы нередко соседствовали с ДНК, появилась теория о том, что это точки фиксации генома, отвечающие за его репликацию. Также выдвигались гипотезы, что за счет увеличения площади поверхности эти органеллы отвечают за клеточное дыхание, подобно кристам митохондрий у эукариот, или способствуют компартментализации бактериальной клетки.
Однако, пока сторонники теории мезосом множили догадки, скептики начали задаваться вопросом: не имеем ли мы дело с иллюзией? Первым тревожным сигналом стали данные о том, что появление данных структур коррелирует с воздействием антибиотиков и жестких фиксаторов. Окончательно этот миф развеял метод криоскалывания, позволивший исключить использование химических реагентов. Оказалось, что в отсутствие солей осмия никаких мезосом просто нет. Выяснилось, что это всего лишь артефакты пробоподготовки, возникающие из-за деформации мембран. «Связь с ДНК» также оказалась лишь визуальной погрешностью: мембрана закономерно выпячивалась в зону с меньшей плотностью цитоплазмы, то есть в сторону нуклеоида.
Почему я поднимаю эту тему? Ученые прошлого не преследовали цели кого-то обмануть; они добросовестно интерпретировали данные, доступные им на тот момент. Однако, несмотря на то, что работа, разоблачившая мезосомы как артефакт, вышла еще в 1984 году, этот термин до сих пор кочует из учебника в учебник, обрастая вымышленными функциями.
Безусловно, мембранные складки у бактерий существуют: они необходимы цианобактериям для фотосинтеза, а нитрификаторам — для окисления метана. Да и при делении мембрана неизбежно образует перетяжку. Но использование термина «мезосома» лишь порождает путаницу. Мы давно вышли за рамки описательной морфологии, и сегодня стоит называть биологические структуры максимально точно, избегая устаревших понятий.
Автор: Роман Кобзарь
