Медицинские изгои: английские термины, вышедшие из употребления

Словно призраки прошлого, целый пласт британской медицинской терминологии продолжает жить в разговорной речи врачей, на страницах словарных изданий и в кулуарных дискуссиях, однако в официальных докладах, научных публикациях и на клинических консультациях эти понятия практически полностью табуированы.

Данная публикация обобщает опыт преподавания медицинского английского и призвана выявить языковые тенденции, интуитивно понятные практикующим специалистам со стажем, но не столь очевидные для новичков или экспертов из смежных сфер. Предлагаю проследить за этими порой амбивалентными лингвистическими процессами — скучно точно не будет.

Пациенты

Обратимся к номинациям пациентов с конкретными нозологиями. Английский язык поражает изобилием подобных терминов и разнообразием суффиксов: обладателя мигрени называют migraineur, используя изящный галлицизм; страдающего бессонницей — insomniac; эпилепсией — epileptic; болезнью Паркинсона — Parkinsonian и так далее.

Проанализировав медицинские статьи за последнее десятилетие, я обнаружила лишь единичные упоминания слова migraineur, тогда как прочие вышеупомянутые наименования фактически исчезли из письменного научного дискурса. Им на смену пришли нейтральные описательные конструкции: an individual with insomnia, a person with epilepsy.

Тенденция обусловлена переходом на принципы First-Person language («личность прежде болезни»), категорически не одобряющие отождествление человека с его патологией. Этот вектор закреплен в актуальных руководствах по стилю — в частности, в рекомендациях Американской медицинской ассоциации (AMA), а также находит отражение в лексикографических базах. Так авторитетный американский словарь Merriam-Webster характеризует термин migraineur следующим образом:

Medical professionals are currently discouraged from using this word.

The Reason: Critics point out that the French suffix -eur often implies someone actively doing an action. This can falsely make it sound like a choice. It also defines individuals entirely by their medical condition rather than recognizing them as people first.

Любопытно, что британские лексикографы (например, издательство Collins) воздерживаются от указания на негативную окраску migraineur, ограничиваясь дефиницией с пометой «устаревшее/редкое».

Схожая судьба постигла существительное diabetic: Американская диабетологическая ассоциация признала его нежелательным, хотя в качестве прилагательного оно по-прежнему востребовано в таких устойчивых сочетаниях, как diabetic foot и diabetic retinopathy.

Масштабная чистка затронула и наркологический лексикон. Термины addict и alcoholic практически вытеснены из научных публикаций и заменены корректным выражением persons with a substance use disorder.

Адепты политкорректности могли бы праздновать триумф в деле искоренения стигматизирующей лексики, если бы не сопротивление самих пациентских сообществ, посчитавших новые веяния неэтичными.

Национальная ассоциация глухих США (The National Association of the Deaf) подчеркивает, что большинство слабослышащих людей предпочитают традиционные дефиниции deaf и hard of hearing. В Национальном центре по проблемам глухоты (National Deaf Centre) также отмечают токсичность эвфемизма hearing impaired, поскольку он подсознательно трактует потерю слуха как изъян, а не как элемент идентичности.

В свою очередь, Сеть защиты прав аутичных людей (Autistic Self Advocacy Network) выступила против вытеснения термина autistic, напоминая, что аутизм — это не приобретенный недуг, а глубинное свойство личности. Единого стандарта в медицинском сообществе по этому вопросу пока нет, хотя в контексте строгой диагностики приоритет отдается формулировке a person with autism spectrum disorder.

Этическая трансформация коснулась и лексем compliant и compliance. В современной клинической практике их избегают из-за патерналистского подтекста: создается впечатление, что пациент механически исполняет директивы врача, что противоречит актуальной парадигме партнерства.

В рубрике «Clinical Practice» журнала The New England Journal of Medicine за последние годы мне не встретилось ни единого употребления compliance — исключительно варианты the patient’s adherence to the treatment или the patient is adherent to the treatment. Примечательно, что русифицированный «комплаенс» избежал подобных коннотаций и широко используется в отечественной медицинской среде.

Болезни

Этимологическая «санация» затронула не только коммуникацию по оси «врач — пациент», но и номенклатуру нозологий в профильных СМИ и научных изданиях. За последние десятилетия ВОЗ издала ряд директив, предписывающих исключить из названий болезней географические привязки, этнонимы и наименования животных во избежание стигматизации.

Так, monkey pox (оспа обезьян) трансформировалась в mpox благодаря стандартному для английского языка усечению (clipping); swine flu (свиной грипп) уступила место номенклатуре Influenza A (H1N1)pdm09; а географические маркеры штаммов COVID-19 (Wuhan, South Africa и др.) были заменены буквами греческого алфавита — Alpha, Beta, Omicron.

Особый прецедент представляет собой отказ от эпонима Wegener’s granulomatosis (гранулематоз Вегенера) — яркий пример современной «культуры отмены» в медицине. В начале XXI века вскрылось архивная правда о том, что немецкий клиницист Фридрих Вегенер состоял в НСДАП и участвовал в преступных медицинских экспериментах в годы Второй мировой войны. Реакция последовала незамедлительно: посмертная премия ученого была аннулирована, а нозология переименована в granulomatosis with polyangiitis.

Итоги

Резюмируя вышесказанное, главная проблема для изучающих медицинский английский заключается в колоссальном разрыве между реальной практикой профессиональных ассоциаций и консервативным содержанием учебных пособий. Авторитетные зарубежные учебники создаются годами и просто не успевают за динамикой языковых изменений, а специализированные англо-русские словари и вовсе игнорируют эти нюансы.

Оказавшись в условиях языковой неопределенности, специалисты рискуют столкнуться с серьезными издержками: утратой доверия пациентов, отклонением статей международными рецензентами или обвинениями в этической некомпетентности на конгрессах. Ставки невероятно высоки.

Очевидно, что медицинский английский — это живой, пластичный организм, мгновенно реагирующий на социальные сдвиги, но именно эта динамика воздвигает невидимые барьеры для специалистов, которым сегодня явно недостаточно академических баз знаний из стандартных словарей.

Источник