Магия букв: зачем и как создавались тайные алфавиты. Часть 14

28 минут назад Прокомментировать Просмотры: 12

Внешний контур печати Алукарда из «Хеллсинга» написан «фиванским письмом», созданным в XVI века алхимиком, криптографом, аббатом и некромантом Иоганном Тритемием, и повторяет (с ошибками) англоязычный текст внутри

Когда создатели иллюстраций, кинематографа и аниме стремятся придать сцене мистический колорит, они часто задействуют не привычные графические системы, а причудливые, порой зловещие символы. Зачастую в ход идут вполне подлинные алфавиты, большинство из которых появились в XVI столетии — эпоху бурного расцвета оккультизма и магии в Европе. Например, на перчатках Алукарда из «Хеллсинга» красуются знаки фиванского письма. Эту систему разработал в 1510-х годах Иоганн Тритемий — аббат, стоявший у истоков криптографии и совмещавший богословские труды с изысканиями в области астрологии и некромантии (включая работу на императора Максимилиана I и попытки наладить засекреченную связь через ангельские чины). В свою очередь, в сериале «Сверхъестественное» задействован енохианский алфавит, ставший известным благодаря оккультным опытам 1580-х годов британского ученого, алхимика и советника королевы Елизаветы I Джона Ди. Эти знаковые системы до сих пор востребованы в ритуалах различных околомистических братств. Возникает резонный вопрос: зачем высокообразованным интеллектуалам XVI века понадобилось изобретать уникальные магические азбуки, если средневековые мистики прекрасно обходились почтенной латынью, греческим языком или ивритом?

На протяжении большей части европейского Средневековья колдовство считалось уделом простых людей. Образованная прослойка состояла преимущественно из духовных лиц, которые относились к суевериям со скепсисом, видя в них языческие пережитки или демонический обман. Исключения, вроде падуанского медика Пьетро д’Абано, составлявшего редкие гримуары в XIV веке, лишь подтверждали правило. Систематическая церковная инквизиция охотилась не за колдунами, а за еретиками; массовые же народные расправы над предполагаемыми ведьмами чаще носили локальный характер. Настоящая эпидемия «охоты на ведьм» с пытками и кострами разгорелась гораздо позже — в просвещенную эпоху XV–XVII веков, причем наибольший размах она приобрела вовсе не в католических, а в протестантских регионах.

В качестве примера преследований инквизицией учёных людей с XVIII века канонично приводят в пример трагедию Джордано Бруно, сожжённого на костре в Риме в 1600 году — но это было скорее исключением, чем правилом, и сожгли его скорее за еретические с точки зрения церкви метафизические взгляды, чем за идеи о множественности обитаемых миров. Популяризированный Стругацкими образ церковников, жаждущих перебить всех книжников, не слишком соответствует реалиям даже пика активности инквизиционных трибуналов католической церкви, которых гораздо больше интересовали еретики, нежели учёные или оккультисты

Именно тогда сформировалась утонченная европейская оккультная традиция, создателями которой нередко выступали высшие иерархи церкви и университетские профессора. Многие выдающиеся умы, заложившие фундамент современной науки, одновременно занимались магией, не проводя четкой грани между эмпирическими опытами и эзотерическими изысканиями.

Тихо Браге, один из ключевых создателей астрономической науки, совмещал её с увлечённым занятием астрологией и алхимией

Ренессанс, провозгласивший античность идеалом, зрел в Северной Италии еще в период Высокого Средневековья, однако мощнейший толчок к его развитию дала середина XV века. Под ударами османов падала Византийская империя, и греческие интеллектуалы массово бежали на Запад, увозя с собой уникальные рукописи. Главным центром притяжения стала северная часть Италии. Туда же впоследствии попало и книжное собрание, которое вместе с Софьей Палеолог прибыло в Москву, став основой легендарной библиотеки Ивана Грозного.

В поздней Византии XV века интеллектуальная атмосфера была настолько творческой, что в составе делегации от константинопольского патриарха в Рим в 1437 году для попытки заключения унии в обмен на помощь западных крестоносцев против турок прислали в том числе неоплатоника Георгия Гемиста Плифона — который не слишком скрывал, что мечтает о возрождении античного язычества. В Италии он произвёл фурор, подружился с Козимо Медичи, стал крайне популярен в образованных кругах и внёс изрядный вклад в «запуск» Ренессанса

Византийские ученые воспринимались европейцами как хранители древней мудрости. Их манускрипты переводились на латынь и подвергались тщательному изучению. Помимо христианских текстов, в руки европейцев попали труды по неоплатонизму и герметизму, избежавшие строгой церковной цензуры. Неоплатонизм рассматривал вселенную как взаимосвязанный живой организм, проистекающий из Единого высшего начала, на который можно влиять посредством ритуалов и знания стихийных законов.

Плотин, александрийский греческий философ III века, центральная фигура в переходе от классического платонизма к неоплатонизму, изображённый с учениками на найденном в Риме античном саркофаге

Главной целью адептов было духовное очищение и экстатическое слияние с высшим началом. В отличие от античных философов, ренессансные мыслители легко совмещали неоплатонизм с христианством, видя в нем ключ к более глубокому пониманию благого мироздания.

Для многих деятелей ренессансной магии была очень характерна идея, что практикующие её не только не нарушали канонов католической церкви, но и в каком-то смысле являлись «продвинутыми» христианами, которым мудрость древних и знание тайных законов и взаимосвязей мироздания помогает лучше двигаться по пути духовного совершенствования

Герметизм же, вобравший в себя греческую философию и мудрость восточных жрецов, привносил идею сотворчества человека с высшими силами. Считалось, что носитель божественной искры имеет право преобразовывать мир магическими методами, однако сакральное знание должно строго оберегаться от непосвященных профанов — именно отсюда берут начало традиции тайных обществ.

Гермес Трисмегист, сиречь трижды величайший, на книжной иллюстрации 1624 года

Синтез этих учений с каббалой, христианским мистицизмом и арабской алхимией породил узнаваемый образ ренессансного мага — ученого мужа, окруженного запретными фолиантами, алхимическими ретортами и сложными схемами. Примечательно, что оккультизм того времени отличался строгой системностью и почти инженерным подходом: ритуалы строились на точных расчетах и анализе первоисточников. В рамках этого рационально-мистического подхода и начали конструироваться специализированные алфавиты.

1518 год: «Фиванское письмо»

Иоганн Тритемий (в миру Хайденберг) ярко иллюстрирует синкретизм своей эпохи. Окончив Гейдельбергский университет, он принял монашеский постриг и уже в 22 года возглавил запущенный бенедиктинский монастырь в Шпонхайме. Молодой аббат проявил себя выдающимся администратором: за десятилетие он превратил обитель в цветущий центр духовной жизни и книгописания, куда за редкими манускриптами съезжались ученые со всей Европы.

Иоганн Тритемий: блестящий церковный администратор, личный некромант императора Максимиллиана I, один из основателей научной шифрографии и ренессансного оккультизма

Свободное время Тритемий посвящал сочинению трактатов — от монастырских уставов до исторических хроник, где он смело возводил германцев к троянцам. Занимался он и запрещенными практиками: по заказу императора Максимилиана I аббат проводил некромантические сеансы, вызывая дух покойной супруги монарха, Марии Бургундской.

Брак юного императора Максимиллиана I Габсбурга и единственной наследницы крайне важной бургундской короны Марии Бургундской — редкий пример династического союза, который сопровождался, судя по всем источникам, удивлявшей современников искренней взаимной любовью и дружбой. Увы, Мария трагически погибла в 25 лет, и Максимиллиан, заложивший основы будущего величия дома Габсбургов, вспоминал её до конца жизни, и посвятил ей два рыцарских романа собственного сочинения.

Другой страстью Тритемия была криптография. Стремясь создать абсолютно надежный способ передачи информации, в своем труде «Стеганография» он предложил использовать для шифрования… ангельские иерархии, призываемые посредством заклинаний. Из-за утечки рукописи разразился скандал, стоивший аббату его должности в Шпонхайме, хотя до костра дело не дошло. Вскоре он получил новое назначение в Вюрцбурге.

Страница из трактата Тритемия «Стеганография», в котором предлагалась инновационная схема передачи шифрограмм через ангельские иерархии

Разочаровавшись в ангельской почте, Тритемий не оставил магию, но жестко критиковал шарлатанов вроде Георга Сибелликуса Фаустуса — исторического прототипа доктора Фауста, чья бурная жизнь и загадочная гибель оставили след в переписке аббата.

Исторического прототипа доктора Фауста, жившего примерно в 1480-1540 годах магистра Георга Сибелликуса Фаустуса, коллеги-современники откровенно недолюбливали, полагая то ли злонамеренным чернокнижником, то ли законченным шарлатаном, ему был запрещён въезд во многие города, в которых он, так сказать, отметился. Предположительно этот, цитата, «содомит и некромант» погиб при взрыве во время алхимического опыта в гостинице «Löwen» в Штауфен-им-Брайсгау в 1541 году. Найденное тело было крайне обезображено, что и дало ход слухам о том, что его проклятую душу утащили демоны в ходе нештатно пошедшего ритуала

В изданном посмертно в 1518 году трактате «Полиграфия» Тритемий представил сотни искусственных алфавитов. Центральное место среди них заняло «фиванское письмо», которое аббат приписал легендарному Гонорию Фиванскому — автору средневекового гримуара. Поскольку в самом гримуаре этих знаков не было, историки сходятся во мнении, что автором азбуки являлся сам немецкий аббат.

Фиванский алфавит, который традиция приписывает Гонорию Фиванскому, и который скорее всего изобрёл сам Иоганн Тритемий в ходе своих штудий. Приписывать свои новые идеи мудрецам седой древности тогда было очень популярным приёмом придания им солидности и авторитетности

Труды Тритемия вдохновили целую плеяду мыслителей, включая Корнелия Агриппу Неттесгеймского. В своей книге 1533 года «Оккультная философия» Агриппа обнародовал фиванский алфавит уже в чисто магам угодном ключе, оторвав его от криптографии. В XIX веке британский оккультист Френсис Барретт вернул его в обиход эзотериков, а в XX веке создатель викки Джеральд Гарднер сделал фиванское письмо базовым инструментом неоязыческих ритуалов, закрепив за ним статус «тайной письменности ведьм».

Помимо популяризации «фиванского», Агриппа Корнелий Неттесгеймский в своей «Оккультной философии» ввёл и несколько алфавитов собственного изобретения — как этот, названный им «малахия». Его по настоящее время используют в оформлении и ритуалах некоторые направления масонства на высоких степенях посвещения

С развитием массовой культуры эти замысловатые знаки органично перекочевали в индустрию развлечений, став универсальным визуальным маркером мрачной мистики и оккультных тайн.

1580-е: Енохианское письмо

Англичанин Джон Ди оставил куда более заметный след в истории. Именно он предвосхитил создание Британской империи и настаивал на строительстве мощного флота и освоении Нового Света. Будучи доверенным лицом королевы Елизаветы I, Ди составлял для нее гороскопы и выполнял деликатные поручения. Свои секретные аналитические отчеты он подписывал шифром «007», который столетия спустя позаимствовал Ян Флеминг для своего шпионского романа.

Джон Ди, второй кодификатор тропа о мудром волшебнике старой Англии после Мерлина, он же заметный государственный деятель и интеллектуал времён королевы Елизаветы I. В числе прочего, он стал одним из инициаторов создания Московской компании и налаживания регулярной морской торговли в районе Архангельска между Англией и Русским государством

В 1562 году Ди раздобыл в Нидерландах труды Тритемия, что вдохновило его на создание собственного алхимического труда «Иероглифическая монада». Его дом в Мортлейке превратился в главный интеллектуальный салон Англии, где собирались любители герметических наук.

Символ, собственно, иероглифической монады, который Ди составил после изучения работ Тритемия из нескольких элементов и полагал, вероятно, ответом на «главный вопрос о жизни, вселенной и вообще»

Ситуация изменилась в 1581 году на фоне кризиса при дворе, когда в доме ученого начались странные стуки. Истолкомав это как знамение свыше, Ди сошелся с авантюристом Эдвардом Келли, уверявшим, будто он способен видеть духов в магических кристаллах. Келли преследовал сугубо меркантильные цели, надеясь с помощью ученого получить доступ к редким книгам и отыскать рецепт превращения свинца в золото.

Эдвард Келли, несмотря на благообразный облик на портретах, в основном интересовался не поисками высших истин и трансмутации духа, а получением материального золота для себя самого

Длительные сеансы связи с невидимыми сущностями привели к появлению целых томов записей на «ангельском» языке, сопровождавшемся оригинальной письменностью. Позже этот алфавит назовут енохианским. Лингвистический анализ, впрочем, показывает, что за вычетом внешней экзотики эта система идеально ложится на английскую грамматику и фонетику XVI века.

Енохианский алфавит описывался Ди и Келли как изначальный ангельский, но подозрительно идеально ложился на английский язык XVI века

В XIX веке енохианскую магию реанимировал орден «Золотой Зари», откуда она перекочевала в массовую культуру. Сегодня причудливые знаки енохианского письма регулярно появляются в фильмах, сериалах и видеоиграх вроде «Сверхъестественного» или «Genshin Impact» всякий раз, когда требуется визуально подчеркнуть запредельную, потустороннюю магию.

Источник

Comments - Cackle

1518 год: «Фиванское письмо»

1580-е: Енохианское письмо

Похожие статьи