Космическая революция: как создавалась советская «Аэлита»

На дворе 1921 год. В Берлине, ставшем прибежищем для многочисленных представителей русской литературной эмиграции, Алексей Николаевич Толстой приступает к созданию фантастического произведения «Аэлита», сюжет которого разворачивается вокруг марсианской экспедиции.

Сама по себе эта задумка не была инновационной для словесности. Межпланетные путешествия к Красной планете описывались авторами уже более четырех десятилетий.

Пионером в данном жанре считается британский писатель Перси Грег с романом «Через Зодиак», изданным в 1880 году. Позднее, в 1897-м, немецкий фантаст Курд Лассвиц в книге «На двух планетах» одним из первых представил марсиан не как кровожадных монстров, а как носителей высокоразвитой цивилизации, стремящихся наладить контакт с землянами и поделиться технологиями. Тем не менее, агрессия людей привела к войне. В тот же период Герберт Уэллс выпустил «Войну миров», где марсианская цивилизация предстает в роли безжалостных захватчиков. А в 1912 году свет увидела знаменитая серия Эдгара Берроуза о приключениях Джона Картера.

В отечественной фантастике еще в предреволюционные годы широкую известность обрел Александр Богданов — один из идеологов Пролеткульта и соратник Ленина. В 1908 году он опубликовал «Красную звезду» — утопический роман о Марсе, пронизанный ярко выраженными революционными мотивами.

Толстой творчески переработал эти идеи, превратив их в захватывающий приключенческий бестселлер. В отличие от философов-утопистов, на Марс у него отправляется красноармеец Гусев, который незамедлительно поднимает там народные массы на бунт. Удачный синтез модной марсианской проблематики, динамичного сюжета и революционного пафоса обеспечил книге оглушительный успех. Произведение моментально превратилось в хит продаж, за которым последовала целая череда событий: экранизация, масштабная рекламная кампания и долгоиграющий культурный след.

Если с литературным первоисточником все казалось относительно ясным — бумага стерпит любые фантазии автора, — то кинематографу в лице режиссера Якова Протазанова пришлось решать амбициозные и крайне сложные задачи. При ограниченных производственных ресурсах ему требовалось воплотить на экране то, к чему отечественный кинематограф еще не прикасался: космические полеты, межпланетные корабли, облик инопланетян и прочие дерзкие образы.

Так «Аэлита» вошла в историю как первая отечественная научно-фантастическая кинокартина, причем сразу полнометражная и замахивающаяся на монументальный масштаб.

Какими Толстой видел полет на Марс и жизнь там

Техническая составляющая в тексте прописана с неожиданной для мистической мелодрамы скрупулезностью.

Летательный аппарат инженера Лося детализирован практически на инженерном уровне. Эллипсоидный корпус имеет в высоту около 8,5 метра при ширине в 6 метров. Специальный стальной пояс служит парашютным тормозом при прохождении атмосферных слоев. Нижняя сужающаяся часть снабжена двойным спиральным буфером из стали для смягчения посадочного удара. Внешняя обшивка выполнена из жаропрочного металла с внутренними ребрами жесткости и облегченными фермами, тогда как изнутри предусмотрено целых шесть защитных слоев из кожи, войлока и резины.

Силовая установка корабля также имеет конкретные очертания. Полет обеспечивается за счет вымышленного «ультралиддита» — сверхмощной взрывчатой субстанции, синтезированной в петроградских лабораториях. Динамика подъема и снижения контролируется частотой микровзрывов в секунду, а энергетического ресурса хватает примерно на сто часов беспрерывной работы. Подобный принцип управления тягой через циклы детонации концептуально близок к современным ракетным двигателям, хотя здесь мы имеем дело скорее со счастливым совпадением инженерной интуиции, нежели с точным пророчеством.

Марсианский транспорт в книге существенно отличается от земного аналога. Впервые сталкиваясь с инопланетной техникой, герои видят гигантский аппарат, напоминающий жука: с тремя парами острых крыльев по бокам и вертикальными несущими винтами на коротких пилонах, позволяющими зависать в воздухе и осуществлять посадку на ограниченной площадке. Фактически речь идет о вертикальном взлете и посадке на пропеллерах, что роднит машину скорее с вертолетом, нежели с классической ракетой.

Средства связи у марсиан носят гибридный характер. Наряду со специфическими сигнальными свистами они используют вполне узнаваемые технологии начала XX века: на высокой мачте судна искрят тонкие проводники, образуя подобие примитивной радиоантенны.

В данном случае писатель скорее констатирует технологический уровень собственной эпохи, нежели заглядывает за горизонт столетий.

Марс из картона

Вернемся к кинематографической адаптации. Производство «Аэлиты» стартовало в 1923 году на мощностях киностудии «Межрабпом-Русь» (позже переименованной в студию имени Горького в 1948 году).

Литературный сценарий подготовили Федор Оцеп и Алексей Файко. Победивший в рамках творческого конкурса вариант представлял собой вольную интерпретацию, а не буквальный пересказ первоисточника. Хотя имя Толстого значилось в титрах как автора идеи, непосредственного участия в написании сценария он не принимал.

И тут начинается самое захватывающее.

К 1924 году арсенал киноспецэффектов уже располагал определенными инструментами. Техника многократной экспозиции активно применялась со времен Жоржа Мельеса. Кроме того, в 1924 году в немецкой картине Фрица Ланга «Нибелунги» впервые применили новаторский метод Шюффтана — сложную систему зеркал, позволявшую совмещать в одном кадре актеров с миниатюрными макетами вместо громоздких построек.

Применялись ли подобные ноу-хау на съемочной площадке «Аэлиты» — вопрос открытый, поскольку в мемуарах и архивных документах создатели фильма обходят стороной зеркальные эффекты или трюковую съемку, упоминая исключительно полноразмерные декорации и костюмы.

Наиболее правдоподобное объяснение заключается в том, что отечественные кинематографисты просто не владели столь сложными технологиями (метод Шюффтана в те годы использовался лишь единичными студиями мира), поэтому марсианские эпизоды пришлось воплощать не за счет оптических трюков, а посредством чистой сценографии фантастического размаха.

Художник-постановщик Исаак Рабинович создал настолько впечатляющий макет марсианского урбанистического ландшафта, что, согласно воспоминаниям историка кино Михаила Арлазорова, увидевший его представитель крупной немецкой кинокомпании выразил готовность полностью профинансировать ленту ради прав на ее прокат в Германии.

Руководство «Межрабпом-Руси» отклонило это предложение, не пожелав расставаться с зарубежными правами. Столкнувшись с дефицитом средств на возведение масштабных полноразмерных декораций по этому макету, авторы были вынуждены ограничиться лишь фрагментами футуристического города в усеченном виде.

Над гардеробом марсианских персонажей Рабинович работал в тандеме с другим видным мастером МХАТа — Александрой Экстер. В нарядах активно использовались нетипичные для того времени фактуры: металл, пластик и обычный картон.

К инженерной разработке проектов также привлекалась легендарный модельер Надежда Ламанова. Эскизные решения павильонов и футуристической архитектуры принадлежали Виктору Симову и все тому же Рабиновичу, выдержавшим их в бескомпромиссной эстетике конструктивизма без малейшей попытки сымитировать реалистичный внеземной пейзаж. В материале же эти замыслы воплощал театральный декоратор Сергей Козловский.

Чужая планета моделировалась не как географический объект, а как чистое архитектурно-модное высказывание.

От анимационных вставок в итоге тоже отказались. Художники ВХУТЕМАСов Николай Ходатаев, Юрий Меркулов и Зенон Комиссаренко подготовили для фильма рисованный фрагмент, но Протазанов отверг эту идею. Впрочем, энтузиасты не сдались: уже в 1924 году они доработали материал как самостоятельную короткометражку «Межпланетная революция» — первый советский анимационный фильм на космическую тематику.

Образ Аэлиты воплотила Юлия Солнцева, для которой эта работа стала дебютной на экране. Инженера Лося и его земного двойника сыграл Николай Церетелли, красноармейца Гусева — Николай Баталов, сыщика Кравцова — Игорь Ильинский, а правителя Марса Тускуба — Константин Эггерт.

Солнцева вспоминала, как съемочные павильоны буквально росли на глазах в процессе работы, а режиссер общался с оператором на каком-то особом, понятном только им двоим профессиональном сленге. Многие решения рождались спонтанно прямо на площадке.

Однако не менее выдающейся оказалась и маркетинговая стратегия продвижения картины.

Рекламная кампания фильма «Аэлита»

Начиная с 26 февраля 1924 года — почти за семь месяцев до официального релиза — на страницах «Кино-газеты» (издаваемой студией «Межрабпом-Русь») стали регулярно появляться загадочные криптограммы: «АНТА… ОДЭЛИ… УТА…». Никаких пояснений или расшифровок редакция не давала.

Искусственно подогреваемый ажиотаж вызывал у читательской аудитории смесь неподдельного интереса и растерянности. Загадка разрешилась лишь 15 апреля, когда издание объявило, что в последнее время радиостанции по всему земному шару фиксируют странные сигналы неизвестного происхождения.

Любопытно, что в тот же исторический отрезок Советская Россия с нуля возводила мощную инфраструктуру дальней радиосвязи. Первые экспериментальные передачи велись с 1919 года из Нижнего Новгорода силами лаборатории Михаила Бонч-Бруевича. 17 сентября 1922 года эфир Москвы транслировал первый в стране радиоконцерт с недавно возведенной станции Коминтерна, удерживавшей статус сильнейшей на планете. Полноценное же лицензионное вещание на регулярной основе стартовало в СССР только в 1924 году.

За шесть дней до премьеры, 19 сентября, центральная газета «Правда» продублировала этот загадочный текст, преподнеся его как сенсационный, только что расшифрованный радиоперехват. Таким образом, студия «Межрабпом-Русь» устроила общегородской розыгрыш масштаба всей Москвы, запустив в эфир ровно те же позывные, которые герой картины принимает на свой самодельный приемник.

На этом сюжетные сюрпризы не закончились. Кульминация ленты остроумно обыгрывает всю предшествующую интригу: выясняется, что марсианское путешествие было лишь грезой инженера Лося, а загадочный инопланетный сигнал при пробуждении оказывается заурядной рекламой американских покрышек. Премьерный показ прошел 25 сентября 1924 года в столичном кинотеатре «Арс» под специально написанное Валентином Кручининым живое музыкальное сопровождение.

На протяжении месяца «Аэлита» демонстрировалась в «Арсе» ежедневно по три сеанса, продержавшись в столичном прокате в общей сложности рекордные десять недель.

К концу октября картина добралась до Ленинграда, а в ноябре — до Казани и Ижевска, хотя в регионах кассовые сборы оказались более скромными.

«Метрополис» и «Аэлита»

Существует устойчивое мнение, что визуальная эстетика культового немецкого «Метрополиса» Фрица Ланга (1927) во многом обязана именно советской «Аэлите». В частности, авторитетная Encyclopaedia Britannica указывает на прямую преемственность в стилистике декораций и костюмов. Киноведы также проводят параллели на уровне драматургии: угнетенный рабочий класс, сосланный в подземные катакомбы, и безжалостная элита, наслаждающаяся роскошью на поверхности за счет чужого труда.

Стоит отметить, что производственный бюджет «Метрополиса» составил около 6 миллионов рейхсмарок — рекордную для немого кинематографа сумму, едва не пустившую студию по миру. Лента же Протазанова обошлась казне примерно в 2 миллиона советских рублей по данным прессы (хотя в литературе фигурируют и более скромные оценки в 400 тысяч).

Для корректного сопоставления обратимся к золотому паритету* того времени: немецкие затраты эквивалентны примерно 1,43 миллиона долларов, в то время как советские вложения составили около 1,03 миллиона (или вовсе 0,2 миллиона по оценкам скептиков), хотя любые подобные финансовые сравнения крайне условны.

Однако если «Метрополис» с треском провалился в прокате, то судьба «Аэлиты» сложилась более удачно: в Москве картина триумфально шла десять недель при аншлагах. Правда, в провинции интерес публики был прохладнее, критика отнеслась к работе скептически, а бюрократические запреты на экспорт ленты за рубеж лишили создателей планируемой финансовой отдачи.

*

^{Червонец образца 1924 года обладал полноценным золотым обеспечением и равнялся 7,742 грамма чистого золота, тогда как американская валюта котировалась из расчета 20 долларов 67 центов за тройскую унцию (31,1035 г). Таким образом, покупательная способность советского рубля по золотому эквиваленту составляла порядка 51 цента.}

«Полеты» на Марс тогда и сегодня

Любопытно наблюдать, как спустя столетие марсианская тематика вновь захватывает умы, переместившись из сферы кинематографических грёз в плоскость практической инженерии. Достаточно сопоставить методы освоения Красной планеты, предложенные Алексеем Толстым, с современными разработками вроде программы Starship от компании SpaceX.

В книге двигательная установка корабля функционирует на «ультралиддите» — эффектном, но абсолютно фантастическом взрывчатом веществе, состав которого никак не соотносится с реальными ресурсами Марса. В свою очередь, ракеты Илона Маска используют силовые агрегаты Raptor, работающие на метане и жидком кислороде. Выбор компонентов обусловлен прагматичным расчетом на местные условия: марсианская атмосфера на 95% состоит из углекислого газа, а в средних и высоких широтах под поверхностным слоем залегают запасы водяного льда.

Из этого льда добывают влагу для последующего электролиза, расщепляя ее на водород и кислород. Полученный водород в ходе реакции Сабатье соединяется с атмосферным углекислым газом, образуя воду и метан. Замкнутый цикл водорода позволяет автономно синтезировать на месте как горючее (метан), так и окислитель (кислород), сводя к минимуму необходимость везти их с Земли.

Герои Толстого о проблемах обратной дороги и дозаправки особо не размышляли, поскольку изначально инженер Лось вовсе не планировал возвращаться. Тем не менее, бегство с планеты становится необходимостью. Вырвшись в открытый космос, аппарат на остатках горючего случайно попадает в хвост проходящей кометы. По логике сюжета, небесное тело срабатывает как естественный гравитационный буксир, корректирующий вектор движения и скорость корабля.

Лось опасался, что падение в сторону Солнца неизбежно, однако притяжение кометы трансформирует разомкнутую гиперболическую траекторию в замкнутый эллипс, направляя корабль обратно к колыбели человечества. Так писатель предложил оригинальную концепцию межпланетных путешествий с использованием естественных космических сил.

Что же касается финала путешествия, то мягкое приводнение аппарата у берегов озера Мичиган автор объясняет исключительно прочностью стальной обшивки и удачным баллистическим входом в атмосферу — без каких-либо парашютных систем или реактивных тормозных блоков.

Наследие «Аэлиты»

Стоит отметить, что современный читательский вариант романа заметно отличается от того текста, который в 1923 году держали в руках Максим Горький и Иван Бунин. В 1937 году Толстой подверг произведение глубокой переработке для издательств Детгиз и Гослитиздат, существенно смягчив мистические мотивы и эротические подтексты, а также сделав повествование более динамичным и линейным. По сути, роман превратился в подростковую повесть. Именно эта адаптированная версия переиздается массовыми тиражами, тогда как оригинальный текст 1923 года появляется на прилавках крайне редко.

Само название «Аэлита» пережило автора, литературный первоисточник и киноверсию. Начиная с 1981 года, в нашей стране вручается старейшая отечественная литературная премия в области фантастики, носящая это имя. Награда была учреждена редакцией журнала «Уральский следопыт» и Союзом писателей РСФСР, а ее вручение традиционно проходит на одноименном конвенте в Екатеринбурге. За десятилетия лауреатами премии становились признанные мэтры жанра, включая обоих братьев Стругацких, Кира Булычёва и Сергея Лукьяненко.

Сегодня освоение Марса будоражит воображение не только писателей-фантастов, но и лидеров транснациональных корпораций, а идея колонизации Красной планеты преподносится Илоном Маском как залог выживания цивилизации. Разумеется, инженерные концепции доставки людей и обустройства баз стали несравненно реалистичнее. Каждая эпоха наполняет вечную мечту о космосе собственными смыслами и чертами. Нам же остается с интересом наблюдать за тем, как дерзкие фантазии о пролетарской революции начала XX века трансформируются в амбициозные коммерческие проекты столетия XXI.

 

Источник