Карты XIII века в десять раз точнее модели компасной навигации: разгадка может скрываться в античности

Автор оригинала: Frank Jacobs

Портоланы отличаются необычайной для Средневековья точностью. Кто их создал? Хорватский профессор обнаружил свидетельства того, что источники этих карт восходят к античной эпохе.

Анонимный портолан Carta Riccardiana, созданный примерно в 1300–1325 годах, сопоставлен с картой в проекции Марина Тирского. Труды этого географа I века, возможно, близки к загадочному источнику средневековых портоланов. Источник: Томе Марелич, «Classical antiquity origin of spatial data underlying portolan charts: how Pietro Vesconte might have assembled the Carta Riccardiana utilising maps in Marinus of Tyre’s projection», 2026

Главное:

• Удивительно точные портоланы словно из ниоткуда возникли в Италии в 1270-х годах. Историки пытаются разгадать их происхождение уже более века.

• Профессор географии Задарского университета Томе Марелич на протяжении многих лет изучал эти карты с помощью количественного анализа.

• И расчёты, и исторические свидетельства вновь и вновь указывают на одну возможность: истоки портоланов следует искать не в Средневековье, а в классической античности.

«Нам остаётся лишь шаг за шагом проследить весь путь в обратном направлении». Так в 2014 году нидерландский геодезист Рулоф Николаи выразился в статье для рубрики Strange Maps. Незадолго до этого он защитил диссертацию, показав, что портоланы — прекрасные карты побережий с розами ветров, неожиданно появившиеся в средиземноморских портах во второй половине XIII века, — геометрически слишком точны для принятого объяснения их происхождения. За ними скрывалось нечто иное.

Спустя двенадцать лет возможный ответ появился. Томе Марелич, доцент географии Задарского университета в Хорватии и заместитель председателя рабочей группы по истории картографии Международной картографической ассоциации, годами двигался назад именно тем путём, о котором говорил Николаи. В совокупности его научные статьи представляют собой, пожалуй, наиболее детальное исследование портоланов за всю историю их изучения. И вырисовывающаяся картина убедительнее даже самых смелых предположений, включая версию об инопланетянах.

Карта Средиземного моря

Анонимная Пизанская карта (Carte Pisane), датируемая концом XIII века, — старейший из дошедших до нас портоланов. Однако её точность указывает скорее на продолжение давней традиции, чем на её зарождение. Откуда же появились эти знания? Источник: Томе Марелич, та же работа

Для начала напомним, о чём идёт речь. Портолан — это морская карта побережий Средиземноморья, Западной Европы и Северо-Западной Африки. Её поверхность покрыта густой разноцветной сетью так называемых румбовых линий, а названия гаваней нанесены перпендикулярно берегу: чтобы их прочитать, карту приходилось поворачивать. Масштаб обозначен небольшой линейкой с делениями в виде бусин; расстояния на ней указаны в миглиях, или портоланских милях. Происхождение этой единицы десятилетиями оставалось загадкой, пока Марелич недавно не предложил своё объяснение. Портоланская миля немного короче современной сухопутной мили.

Самый ранний из сохранившихся образцов — анонимная Пизанская карта — появился в Италии около 1270 года. В геометрическом отношении это уже вполне сформировавшееся произведение. Ему не предшествовал заметный период становления европейской картографии: если прибегнуть к современной аналогии, смартфон появился сразу, без предшественника в виде кнопочного телефона. Карта возникла практически в готовом виде, а очертания Средиземноморья на ней настолько точны, что она почти напоминает современную.

«Поразительная точность береговых линий на портоланах, которые, насколько нам известно, внезапно возникли в середине или конце XIII века, до сих пор не получила полного и объективного объяснения», — отмечает Марелич.

Романтичная, правдоподобная на первый взгляд, но ошибочная версия

Традиционное объяснение звучит романтично и поначалу кажется разумным: поколения мореходов записывали в судовые журналы компасные пеленги и примерные расстояния, а картографы постепенно объединили результаты этого счисления пути. Проблема, которую первым выявил Николаи, заключается в том, что расчёты не сходятся. Если смоделировать работу средневекового капитана, полагавшегося на компас и приблизительные оценки, а затем усреднить множество таких измерений, получится карта в десять раз менее точная, чем настоящий портолан.

Именно здесь к исследованию подключается Марелич. Его главный инструмент — картометрический анализ: точные компьютерные измерения и расчёт погрешностей. Старую карту оцифровывают, несколько сотен узнаваемых точек — портов, мысов, речных устьев и островов — сопоставляют с их современными координатами. Затем программа изменяет масштаб и поворачивает изображение, добиваясь наилучшего геометрического совпадения, после чего вычисляет, насколько старая карта соответствует современной в заданной проекции. Оставшееся расхождение, выраженное в единицах расстояния, позволяет оценить реальную точность карты, а также величину и направление ошибки каждой точки. Случайные ошибки съёмки должны распределяться произвольно. Систематические же могут раскрыть лежащую в основе карты проекцию, которую, особенно в данном случае, невозможно распознать невооружённым глазом.

Марелич годами исследовал эту геометрическую основу и пришёл к нескольким сложным и новаторским выводам.

Находка 1: мозаика, не похожая на средневековое изобретение

Марелич подтвердил и количественно оценил любопытную особенность: если разделить портолан на региональные фрагменты — западное Средиземноморье, Адриатику, Эгейское море и другие — и привязать их по отдельности, точность приблизительно удваивается по сравнению с картой в целом. Именно такого результата можно ожидать, если картограф объединил несколько готовых, немного различавшихся между собой карт в одно внешне цельное изображение.

Отдельные части портолана точнее карты в целом — именно этого можно ожидать, если она была составлена из нескольких готовых карт. Источник: Томе Марелич, «Cartometric Analyses: Methodological Issues and Their Significance for the History of Cartography and Historical Studies in General», 2025

На такие подсекции, как назвал их Марелич, обращали внимание и прежние исследователи. Но именно он впервые вычислил, что на старейших известных экземплярах — анонимных Пизанской, Кортонской, Луккской и Авиньонской картах, которые нередко считают довольно примитивными, — есть участки побережья, почти тождественные соответствующим участкам на якобы более зрелых картах генуэзского картографа Пьетро Весконте начала XIV века.

Ещё интереснее, что вторая статья показывает: на уровне подсекций карты Весконте оставались наиболее точными как минимум на протяжении следующих трёх столетий. А третья статья выявляет ту же закономерность в многолистных атласах портоланов: изображения морей в них словно геометрически застыли во времени. Только здесь перед нами мозаика внутри мозаики: подсекции разрезаны и произвольно распределены по листам разного масштаба и охвата.

Показательно, что, по всей видимости, никто из этих мастеров до конца не понимал геометрию своей работы. Это относится даже к создателям атласов — книг, в которых небольшие регионы можно было изображать свободнее, чем на единой карте. Если сравнить лист атласа с портоланом того же картографа, они тоже не вполне совпадут. Перед нами не уверенные в себе первооткрыватели, а копиисты, которые тщательно, хотя и несовершенно воспроизводили материал, смысл которого не вполне понимали.

Находка 2: компас ни при чём

Одна из наиболее любопытных особенностей портоланов состоит в том, что их береговые линии повёрнуты примерно на −10° относительно истинного севера. Обычно это объясняли магнитным склонением: средневековые моряки пользовались компасом, не подозревая, что магнитный север немного отклоняется от истинного, и потому невольно переносили ошибку на карты.

Версия выглядит стройной, но, как установил Марелич, не выдерживает проверки. Он сопоставил её с палеомагнитной моделью поведения магнитного поля Земли в Средиземноморье с конца XIII до конца XVI века. Наклон карт не соответствует магнитной обстановке того времени ни по величине, ни по географическому распределению, ни по изменению с течением времени. Что бы ни послужило причиной поворота побережий, компасная стрелка XIII века к этому непричастна. Более того, результаты Марелича указывают на совершенно иной источник: графический компромисс позднего Средневековья между двумя сильно различавшимися картографическими проекциями, созданными примерно за полтора тысячелетия до этого и давно забытыми. Но об этом чуть позже.

Находка 3: средневековые авторы указывают на Древнюю Грецию

В исторических источниках Марелич обнаружил трёх средневековых свидетелей, которые независимо друг от друга и каждый по-своему утверждали одно и то же: эти карты пришли из более далёкого прошлого.

• Персидский учёный-энциклопедист Кутб ад-Дин аш-Ширази в 1282 году, всего через десяток лет после появления Пизанской карты, описал грубую карту с сеткой, геометрически почти совпадавшую с Пизанской и Кортонской. Её создание он приписал «мудрецам Греции и древним геометрам».

• На карте, созданной около 1360 года, есть надпись, связывающая исходные данные с загадочной фигурой по имени Rex Tholomeus — вероятно, это искажённое сочетание слова «царь» и имени Птолемея. Согласно надписи, он некогда «измерил мир».

• В навигационном руководстве 1464 года рагузский купец Бенедетто Котрульи пишет, что Птолемей создал карту мира, по которой «мы начертили морскую карту». По его словам, современные ему моряки «многим ему обязаны, ибо сегодня мы не блуждаем [по морю]».

Находка 4: подозрительно точная миля

На всех портоланах используется одна базовая единица расстояния — миглио, или миля, которую обычно приравнивают примерно к 1,25 км. Убедительного объяснения происхождения этой величины до сих пор не было. Марелич полагает, что нашёл ответ: причиной, как ни странно, стала ошибка.

Схема «греческой карты» Кутб ад-Дина аш-Ширази 1282 года, привязанная к современной карте в проекции Меркатора. Источник: Томе Марелич, «Are Portolan Charts and Portolan Mile Geometrically Rooted in Classical Antiquity? A Cartometric Analysis of al-Shirazi’s ‘Greek Map’ and the Pisane, Lucca, Avignon, and Cortona Charts», 2025

Клавдий Птолемей, астроном II века, чья «География» определяла развитие западной картографии в эпоху Возрождения, занизил длину окружности Земли примерно на 29%. Если на его слишком маленькой Земле отмерить два градуса долготы вдоль средней широты Средиземноморья, получится почти ровно 125 километров. Это соответствует 100 портоланским милям — длине стороны одной клетки сетки на этих картах.

Иными словами, миглио — вовсе не морская миля, заново измеренная в Средние века. Это своего рода окаменелый след арифметической ошибки античного астронома, пронесённой через тысячу с лишним лет и воплощённой в масштабной линейке каждого портолана.

Находка 5: наконец появляется имя

Последняя работа Марелича — самая смелая из всех. В ней он пытается поэтапно восстановить, как могла быть составлена конкретная карта: Carta Riccardiana, которую, вероятно, начертил Пьетро Весконте между 1300 и 1325 годами.

По предположению Марелича, Весконте пользовался более ранними региональными картами, выполненными в манере Марина Тирского — греко-римского географа I века, чей утраченный атлас оказал большое влияние на Птолемея. Исследователь считает, что Весконте стремился объединить эти карты, увеличивая отдельные части, меняя их ориентацию и положение, а затем состыковывая их. В результате получилась несовершенная попытка воспроизвести более сложную проекцию Птолемея: единую изогнутую карту с центром в Гибралтаре.

Так карты классической античности могли быть объединены в один средневековый портолан. Источник: Томе Марелич, «Classical antiquity origin of spatial data underlying portolan charts…», 2026

Эта гипотеза также объясняет происхождение известного «эффекта Меркатора» — геометрического рисунка, напоминающего проекцию Меркатора и заметного на всех портоланах Средиземного и Чёрного морей задолго до появления самой проекции в 1569 году. Эффект возникает при объединении местных карт в равнопромежуточной цилиндрической проекции: она проще проекции Меркатора, но после сшивания отдельных карт может напоминать её. Так разрешается кажущийся парадокс «проекции Меркатора до Меркатора», который прежде озадачивал некоторых исследователей, в том числе самого Марелича на ранних этапах работы.

Если рассмотреть исследования Марелича вместе, вырисовывается цельная картина. Портолан не был внезапным изобретением итальянских мореходов XIII века. Он представлял собой очень хорошую копию — точнее, различные копии картографических знаний, уже считавшихся древними к началу Средневековья. Эти знания прошли как минимум через одни добросовестные, но не вполне понимавшие их средневековые руки, а затем получили розы ветров и масштабные линейки, чтобы послужить новой морской эпохе.

Средневековые моряки, согласно этой версии, не создавали столь точные карты. Бороздя Средиземное море, они, сами того не подозревая, стояли на плечах гигантов.

В 2014 году Николаи со смехом отверг мысль о том, что первый портолан достался нам от исчезнувшей цивилизации, — как на званом ужине отмахиваются от любителя теорий заговора. В некотором смысле пять статей Марелича стали тем главным блюдом, которого участники этого ужина долго ждали.

Для его объяснения не нужны ни космические корабли, ни утраченная сверхцивилизация. Достаточно античных знаний, которые средневековые копиисты передали с ошибками, — и этого оказалось достаточно, чтобы поставить современных исследователей в тупик.

Порой лучшее завершение старого нераскрытого дела — не неожиданный сюжетный поворот, а кропотливое собирание улик, скрытых в самом материале, миля за портоланской милей.

Интервью с Томе Мареличем

Мы расспросили профессора Марелича о том, что привело его к изучению портоланов и каково значение его выводов. Интервью сокращено и отредактировано.

Что впервые привлекло вас к портоланам?

«Если коротко — загадка их происхождения. Это один из крупнейших нерешённых вопросов истории картографии. Портоланы словно не принадлежат своей эпохе: они представляют собой картографический аналог Антикитерского механизма.

Впервые я узнал о них из книги Чарльза Хэпгуда Maps of the Ancient Sea Kings, когда ещё учился в начальной школе, в конце 1990-х. Для ребёнка тема была слишком сложной, но изображения старинных и при этом удивительно точных карт произвели на меня сильное впечатление.

Эта загадка оставалась со мной до аспирантуры, когда спустя десятилетия я занялся картометрическим исследованием точности изображения Адриатического моря на портоланах. Я пришёл к выводу, что теория Хэпгуда, приписывавшего создание исходных карт исчезнувшим древним цивилизациям, неправдоподобна. Многие историки картографии считают его книгу лженаучной. Я не вполне разделяю столь отрицательную оценку: мне кажется, его любопытство было искренним, а его смелость первопроходца, применившего количественный анализ к картам, вызывает восхищение, хотя сам анализ был недостаточно тщательным.

Затем я распространил свой подход на всю территорию, охваченную портоланами, от Атлантики до Чёрного моря. Так мы и оказались здесь — примерно четыре года и пять рецензируемых научных статей спустя.

Двумя важнейшими источниками для меня стали докторские диссертации Скотта Аллена Лумера 1987 года и Рулофа Николаи 2014 года. Это одни из самых масштабных и сложных картометрических исследований портоланов. Продолжить работу меня побудили неполнота их результатов и порой чрезмерная сложность применённых методов.

Такая неполнота совершенно естественна для науки и вполне объяснима: в их распоряжении не было исторических свидетельств досредневекового происхождения карт. Я же ещё в начале аспирантуры обнаружил упоминание Бенедетто Котрульи 1464 года, связывающее их происхождение с классической античностью. Это укрепило мою уверенность в том, что существуют и другие подобные источники. К счастью, предчувствие меня не обмануло.

Кроме того, я постепенно убедился, что излишняя сложность некоторых существующих методов не приносит пользы. Я рассуждал так: если эти карты создавали иллюстраторы позднего Средневековья, не знакомые с картографическими проекциями, где-то должно скрываться очень простое объяснение их геометрии. В конце концов именно это предположение привело меня к тому, что, возможно, является разгадкой длины портоланской мили и способа составления портоланов».

Ваша работа находится на пересечении геодезии, истории науки и навигации. Что вам пришлось освоить самостоятельно?

«До аспирантуры я получил образование по географии — дисциплине, изучающей окружающую среду и мир в целом. Ещё тогда я достаточно хорошо освоил ГИС-программы, разобрался в различных системах координат и их применении в ГИС. Вместе с интересом к истории науки и техники это создало основу для междисциплинарного исследования портоланов, которое можно отнести к области цифровых гуманитарных наук».

«Я рассуждал так: если эти карты создавали иллюстраторы позднего Средневековья, не знакомые с картографическими проекциями, где-то должно скрываться очень простое объяснение их геометрии, — говорит профессор Марелич. — В конце концов именно это предположение привело меня к возможной разгадке длины портоланской мили и способа составления портоланов». Фото: Томе Марелич

Котрульи, один из важных для вас свидетелей, происходил из Рагузы, нынешнего Дубровника, то есть был почти вашим соседом. Придавало ли это географическое родство работе личный оттенок?

«Котрульи, которого по-хорватски называют Бенедиктом Котрулевичем, известен прежде всего книгой О торговле и совершенном купце, где впервые в истории описана двойная бухгалтерия. Конечно, приятно быть земляком столь значительной личности, но как исследователь я стараюсь толковать его тексты столь же объективно, как и записи персидского учёного Кутб ад-Дина аш-Ширази, свидетельства которого относятся к той же категории».

Что именно портолан позволял делать штурману позднего Средневековья? В чём заключалась ценность этих карт?

«Карты достаточно точно передают топологию и дают хорошее общее представление о средиземноморских бассейнах и других районах. Как минимум они могли служить наглядным подтверждением той топологической картины, которую моряки хранили в памяти.

Но обратное неверно: одних мысленных представлений штурманов не хватило бы для создания карт такой точности. Территории слишком велики, а кривизну Земли необходимо учитывать. Иными словами, начинать нужно с настоящей съёмки. Провести её методом счисления пути было невозможно, поскольку при нём накапливаются ошибки, превышающие обнаруженные в геометрии портоланов.

При всей своей ограниченной полезности портоланы обладали особенностями, которые могли превратить их в смертельную ловушку для штурманов, доверявших им безоговорочно.

Во-первых, большая часть изображённой территории не соответствовала магнитному склонению эпохи создания карт. Это ограничивало их применение при плавании по компасу, причём со временем проблема усугублялась: восточное склонение уменьшалось, тогда как изображение на картах оставалось неизменным.

Масштаб менялся от региона к региону, многочисленные переходы в геометрии побережья снижали точность, а общий мелкий масштаб, зачастую около 1:5 000 000, делал карты малопригодными для плавания вдоль берегов с большим числом островов. Кроме того, береговые линии были сильно упрощены, а на самых ранних картах вообще отсутствовали сведения о внутренних областях. Отсутствие отдельных заметных ориентиров, например Этны, которую с моря можно было увидеть раньше портов у её подножия, уменьшало навигационную ценность и служит ещё одним аргументом против средневекового происхождения исходных данных».

Если объяснить простыми словами, что самое важное и прежде неизвестное об этих картах выявило ваше исследование?

«Если нужно выбрать одно открытие, я назову предложенный в последней статье механизм составления портоланов. Но такой ответ обошёл бы стороной предыдущие работы, каждая из которых добавила важную часть головоломки.

Первая статья показала, что на древнейших анонимных картах, считающихся менее совершенными, присутствуют участки побережья, почти идентичные участкам на картах Пьетро Весконте, которые принято считать более зрелыми. Это указывает на то, что все они копировали один и тот же исходный материал.

Вторая работа продемонстрировала, что на региональном уровне карты Весконте оставались наиболее точными на протяжении трёх столетий. Кроме того, в ней впервые объединены три исторических свидетельства происхождения портоланов из классической античности.

Третья статья стала первым картометрическим исследованием атласов портоланов. Она показала, что по сути они представляют собой изображения портоланов, произвольно разделённые на отдельные физические части, а также выявила многочисленные свидетельства против средневекового происхождения.

Четвёртая работа ознаменовала переход к прямым свидетельствам в пользу происхождения из классической античности. В ней количественно проанализировано описание карты греческих мудрецов и древних геометров, оставленное Кутб ад-Дином аш-Ширази, и обнаружены числовые подтверждения его слов. Там же предложено объяснение загадочной портоланской мили как побочного продукта позднего Средневековья: неточные интервалы долготы Птолемея приняли за расстояния и применили к относительно точному геометрическому изображению Средиземноморья.

Наконец, в пятой статье в геометрии портоланов впервые обнаружены следы Марина Тирского, а также дополнительные следы Птолемея. В ней предложена и самая простая на сегодняшний день модель составления портоланов: она согласуется с историей развития картографических проекций и объясняет первопричину так называемого эффекта Меркатора в Средиземноморье».

Центральная половина анонимной Carta Riccardiana довольно хорошо совпадает по ориентации с современной аппроксимацией первой проекции Птолемея. Это становится заметно только благодаря картометрическому анализу. Источник: Томе Марелич, «Classical antiquity origin of spatial data underlying portolan charts…», 2026

Что за годы работы и написания нескольких статей удивило вас сильнее всего?

«Мне приходят на ум два результата. Первый — осознание того, что 50 портоланских миль, обычный крупный интервал на масштабных линейках, соответствуют одному градусу долготы вдоль средней параллели Средиземного моря при ошибочном представлении Птолемея о размерах Земли. Второй — возможность получить типичную геометрию портолана, включая так называемый эффект Меркатора, если частично увеличить некоторые исходные карты и поворачивать их на половину соответствующего угла относительно пространственной схемы в проекции Птолемея, продвигаясь от Гибралтара на восток.

Поскольку эти результаты основаны на простой и понятной математике — или логике, рассуждении, называйте как хотите, — меня не переставало удивлять, что до этого никто не додумался раньше. В том числе и я сам».

Римская империя в 117 году, когда умер Траян, при котором она достигла наибольших размеров. Это был единственный период, когда вся территория, изображённая на портоланах, находилась под единой политической властью. Поэтому, по мнению профессора Марелича, именно тогда, вероятнее всего, появился исходный материал. Источник: Hammond’s Historical Atlas, C. S. Hammond & Co., Нью-Йорк, около 1910 года

Возможно, точный источник так и останется неизвестным. Но если бы вам пришлось предположить, где, когда и кем были впервые созданы утраченные карты, лежащие в основе портоланов, что бы вы ответили?

«Это правда! Хотя по мере исследования история происхождения портоланов становится всё более связной и всё менее анахроничной — вероятно, к разочарованию тех, кто ищет экзотические истоки в исчезнувших цивилизациях, — мои результаты всё же не дают окончательных ответов. Зато они ясно указывают на то, что греко-римская наука и техника были развиты гораздо сильнее, чем нам известно сегодня. Сам по себе этот вывод увлекателен и побуждает к дальнейшим исследованиям.

Если бы мне нужно было назвать наиболее вероятные место и время, я бы выбрал Римскую империю в её крупнейших границах при Траяне, около 100 года нашей эры. На то есть две причины. Во-первых, границы империи того времени почти идеально совпадают с обычным охватом портоланов. Во-вторых, это был единственный период в истории, когда вся изображённая территория находилась под единой политической властью, заинтересованной в картографировании своих владений и располагавшей средствами и знаниями для достижения столь высокой точности. Ни раньше, ни позже такого сочетания условий не существовало».

 

Источник