Истоки цивилизации: от городов к канализации

Вирусные ролики (вернее, целая франшиза) «dubai poop trucks» навели меня на любопытную мысль: фундамент любой цивилизации закладывается не где-нибудь, а в канализационном коллекторе.

Если быть точным, отсчет цивилизации ведется от возникновения городов. А урбанизация неразрывно связана с системой отведения стоков. Деревенская выгребная яма или походный биотуалет, как и сами поселения (вне зависимости от их стационарности) — это сфера культуры (противовес дикой природе), но до подлинной цивилизации здесь еще далеко. Физическим же рубежом, отделяющим город от прочих форм расселения, служит именно общая сеть канализации.

Цивилизация — это не просто отрицание дикой природы, а ее диалектическое преодоление, сверхприрода: гармоничный сплав естественного и рукотворного, искусственный ареал, освобождающий базовые потребности индивида от капризов окружающей среды.

Населенный пункт обретает статус города, а культура трансформируется в цивилизацию ровно в тот момент, когда санитарный узел подключается к централизованной системе труб.

Канализационная инфраструктура выступает важнейшим пространственно-временным маркером урбанизации, определяющим городские границы как в географическом, так и в историческом измерении: ее появление знаменует рождение города, а протяженность коммуникаций очерчивает его пределы.

Выбор канализации в качестве базиса цивилизации абсолютно закономерен: уровень сложности социума (потенциал кооперации и ее результаты) экспоненциально возрастает при:

а) расширении масштабов взаимодействующего коллектива,

б) увеличении временного горизонта этих связей.

Иными словами, совместная деятельность тысячелетнего сообщества генерирует не десяти-, а двадцати- или тридцатикратный эффект по сравнению с усилиями сотни человек. При этом стабильное поселение из ста участников способно произвести куда больше реальной пользы, нежели сборище из тысячи временщиков, не задерживающихся на одном месте дольше трех лет и потому лишенных межпоколенной кооперации и долгосрочной выгоды.

Наиболее продуктивные анклавы обладают мощным притяжением. Это выражается как в мирной экспансии, когда обитатели периферии сами стремятся к центрам притяжения за уникальными благами, так и в агрессивной экспансии, когда экономический лидер решает увеличить собственное благосостояние за счет грабежа и порабощения соседей.

Иными словами, вольно или невольно, но со временем все малые поселения неизбежно либо урбанизируются самостоятельно, либо попадают в орбиту влияния мегаполисов.

Деньги идут к деньгам: способность крупных оседлых центров производить больше прибавочного продукта и эффективно утилизировать чужие ресурсы (как отмечал Дэвид Грэбер в траквате «Долг», храмовые комплексы древней Месопотамии находили применение любым товарам и услугам, которые окрестные жители предлагали в обмен на дефицитные блага) предопределяла их дальнейшее расширение и укрепление.

Обратной стороной этой концентрации становилось скученное проживание огромных масс людей. Как и в фазенде нуворишей из «Незнайки на Луне», откуда сбежала прислуга, это создавало угрозу катастрофического замусоривания территории, способного сделать ее абсолютно непригодной для обитания.

Главный экзистенциальный вызов всегда кроется не на входе, а на выходе — проблема утилизации продуктов жизнедеятельности стоит острее обеспечения ресурсами (продовольствием, влагой, сырьем и одеждой), приток которых по мере роста популяции худо-бедно удавалось налаживать.

Зарождение первых протогородов происходило там и тогда, где успехи в покорении природы (включая примитивное земледелие) позволяли прокормить и укрыть несфокусированные массы — до тысячи и более душ, что на порядки превышало численность палеолитических общин охотников (в пределах сотни человек). Иными словами, потенциал биосферы допускал появление постоянных очагов цивилизации. Однако реализация этого потенциала требовала непрерывной борьбы со стихией — одомашнивания ландшафтов, хотя и не выходила за рамки природного баланса (вся история агротехники вплоть до XIX века сводилась к поиску хрупкого равновесия между эксплуатацией почв и их истощением).

Успехи аграрной экспансии имели теневую сторону в виде накопления отходов. Непрерывное скапливание продуктов метаболизма при высокой плотности населения вступало в резкий конфликт с законами биосферы, емкость которой накладывала жесткие ограничения на численность любых живых организмов. Участникам постоянных поселений предстояло либо смириться с естественными популяционными барьерами и навсегда остаться крупными селами, зависящими от вместимости местных выгребных ям и ручьев, либо преодолеть экологический тупик с помощью принципиально нового решения — создания искусственной инженерной инфраструктуры.

Именно канализация стала первенцем цивилизационного строительства — пионерным блоком антропосферы, выведенным за пределы биосферы и отделившим отправление естественных надобностей от капризов окружающей среды. Лишь много позже к нему добавятся письменность, цемент, паровые машины, вакцинация, радиовещание и минеральные удобрения, радикально перестроившие агросектор в XX веке и завершившие формирование привычного нам облика современного мира.

Антропосфера, или сверхприрода, представляет собой искусственную среду обитания, которая задействует ресурсы биосферы, но концептуально возвышается над ней, выводя человека и одомашненных им животных из-под жесткого пресса естественного отбора и пищевых цепочек. Иными словами, это область суверенного человеческого бытия, где выживание больше не зависит от слепой борьбы со стихией.

Вплоть до прошлого столетия сельское хозяйство развивалось через преодоление сопротивления природы — противостояние, в котором человечество регулярно терпело поражения, из-за чего голод оставался постоянным спутником деревень и вечной угрозой для городов (именно с продовольственного кризиса началась Февральская революция в России).

Лишь масштабное внедрение химикатов в сельское хозяйство позволило человеку взять под контроль еще одну сферу бытия, переведя производство продовольствия из природной плоскости в индустриальную. (Впрочем, на фоне текущих климатических сдвигов природа вполне способна взять реванш.)

Именно с прокладки подземных коллекторов началась эпоха подлинных городов, позволившая крупным скоплениям людей выйти на качественно новый уровень существования. По мере разрастания урбанистических центров крепли и потребности человечества, что толкало цивилизацию расширять границы сверхприроды за счет технологической экспансии, пока к началу XX века планета не оказалась опутана единой паутиной глобальной эксплуатации.

Так что «канализационные социалисты» из исторического прошлого отлично понимали суть вещей, начиная преобразования с базовых санитарных систем. Дубай же являет собой их прямую идеологическую противоположность — квинтэссенцию рыночного парадокса. Вместо того чтобы возводить цивилизацию с надежного фундамента, здесь построили фасадную «витрину капитализма» посреди бесплодной пустыни. На переднем плане — сияющие небоскребы, пиротехнические шоу и лазерные инсталляции, а в изнанке — эксплуатация труда, мыльные финансовые пузыри и бесконечные караваны золотарей на колесах. Пока эта иллюзия ослепляет праздную публику, мало кто замечает, как под воздействием человека и стихии осыпается истинный фундамент цивилизации. Ведь если правильно выбрать ракурс для селфи, ассенизаторских машин не разглядеть, а деньги, как известно, не пахнут.

Цивилизация как искусственная экосистема

Развивая эту мысль: если культура выступает антитезой природы (рукотворное против натурального), то цивилизация оказывается антитезой культуры — синтезом (отрицанием отрицания) первозданной среды и культуры на новом витке спирали. Иначе говоря, она воспроизводит природные императивы внутри искусственного контекста человеческой деятельности.

Говоря проще, цивилизация есть искусственная природа, закономерный результат стремления человечества сбросить оковы естественного отбора и выйти из жестких пищевых цепей за счет создания автономной среды обитания.

P.S. Рекомендуем прочесть предыдущую публикацию по теме: «Что движет человечеством: как люди построили цивилизацию, чтобы убежать от естественного отбора»

Источник