Испытание свободы слова: как США противостояли маккартизму

Мы продолжаем цикл публикаций об эволюции американского законодательства в сфере оборота информации. В предыдущем материале мы детально разобрали зарождение правовой системы США и ключевые конституционные поправки.

Доктрина реальной и существующей опасности

На смену концепции дурных тенденций пришла — скорее дополнив, чем отменив её — доктрина реальной и непосредственной угрозы. Согласно этому подходу, государственные институты получают право ограничивать конституционные свободы граждан лишь в тех ситуациях, когда реализация этих прав создает прямую и неминуемую опасность для государства. Простой вероятности причинения какого-либо ущерба недостаточно для ограничения свободы слова — такова ключевая установка, определяющая правовой статус автора или распространителя информации.

Основоположником этой доктрины стал судья американского Верховного суда Оливер Уэнделл Холмс, занимавший этот пост с 1902 по 1932 год — фигура весьма неоднозначная. С одной стороны, он признан одним из самых авторитетных и цитируемых юристов прошлого столетия, заложившим фундамент современной юриспруденции США. С другой стороны, именно он в резонансном деле «Бак против Белла» (1927) санкционировал принудительную стерилизацию женщин с отставанием в умственном развитии (в Вирджинии эта норма действовала вплоть до 1974 года). В историю вошла его цитата: «Трех поколений имбецилов с нас вполне достаточно». Но вернемся к правовой доктрине.

Впервые термин «clear and present danger» был введен Холмсом в ходе судебного разбирательства «Шенк против Соединенных Штатов» (1919). Тогда лидер американских социалистов Чарльз Шенк подвергся уголовному преследованию за антивоенные выступления и публичную критику призыва в армию. Свою позицию Холмс аргументировал следующим образом: «Никто не станет абсолютизировать свободу слова, если человек заведомо ложно кричит «пожар!» в переполненном зале, провоцируя панику. Вопрос всегда заключается в том, создают ли конкретные слова в данных обстоятельствах ту самую реальную угрозу возникновения зла, которую уполномочен предотвращать Конгресс».

Обе правовые конструкции раннего ХХ века отличались крайней размытостью формулировок, предоставляя федеральному центру огромные полномочия для ущемления гражданских и журналистских свобод вопреки букве Первой поправки.

«Охота на ведьм»

Наиболее наглядными проявлениями такого подхода стали замалчивание истинных масштабов Великой депрессии, а также развернутая на рубеже 1940–1950-х годов кампания маккартизма, сопровождавшаяся фактическим запретом Коммунистической партии США. Репрессивная машина ударила не только по её официальным членам, но и по любому, кого заподозрили в левых взглядах. Ликвидации подверглись десятки печатных органов, отказавшихся поддерживать правительственную линию на искоренение «внутренней угрозы». В черные списки угодили многие знаменитости, включая Чарли Чаплина и Поля Робсона.

Поворотным пунктом стало дело Юджина Денниса, генерального секретаря компартии США (1951). Суд постановил, что конституционная защита свободы слова на Денниса не распространяется, поскольку цели его организации носили антиправительственный характер. С 1934 по 1975 год при Палате представителей функционировал специальный Комитет по расследованию антиамериканской деятельности, созданный для противодействия подрывной пропаганде. Получив статус постоянного в 1946 году, он прославился благодаря сенатору Джозефу Маккарти, чье имя сталорицательным символом мрачной эпохи в истории американской юстиции. Возглавляемый им комитет держал в страхе всю страну, пока в 1956 году сенатора не обвинили в неуважении к Конгрессу и не отстранили от дел. Спустя год он скончался от осложнений, вызванных хроническим алкоголизмом. Получается, что в первой половине 50-х годов рычаги подавления базовых прав граждан фактически находились в руках тяжело больного человека. Этот кризис заставил государственную систему пересмотреть свои подходы.

Масштабная либерализация законодательства о свободе слова развернулась в 1960-х годах на фоне Вьетнамской войны, студенческих бунтов по всему миру, а также набиравшего силу движения за гражданские права и антивоенных протестов в самих Штатах. Перед правовой системой встала дилемма: продолжить закручивание гаек, скатившись к худшим практикам маккартизма и военного времени, или четко очертить допустимые границы цензуры. От этого решения зависело, сохранится ли Америка в статусе демократического правового государства.

«Нью-Йорк таймс ко.» против Салливана

Знаковым рубежом стало решение Верховного суда США 1964 года по иску «New York Times Co. v. Sullivan». Конфликт начался с того, что чиновник из Алабамы Л. С. Салливан, курировавший работу местной полиции, подал в суд на газету и четырех афроамериканских священнослужителей за размещение платного материала. Опубликованное объявление, рассказывавшее о волне насилия на Юге и жестоких разгонах мирных студенческих демонстраций стражами порядка, показалось чиновнику оскорбительным и порочащим его репутацию. Текст также содержал призыв к активизации борьбы за гражданские права и сбору средств на юридическую защиту преследуемых студентов. Суд Алабамы встал на сторону истца, обязав издание выплатить крупную компенсацию в размере 500 тысяч долларов. Не согласившись с вердиктом, газета инициировала процесс обжалования, дошедший до высшей судебной инстанции страны.

В итоговом постановлении Верховного суда отмечалось: «Мы аннулируем принятое ранее решение. Нормы права, примененные судами Алабамы, не удовлетворяют конституционным стандартам Первой и Четырнадцатой поправок, поскольку не обеспечивают надлежащей защиты свободы слова и печати в делах о диффамации, инициированных публичными должностными лицами против критиков их служебной деятельности». Судья Уильям Бреннан подчеркнул, что подобные иски о защите чести и достоинства чиновников необходимо рассматривать через призму фундаментального общественного запроса на беспрепятственное, активное и всестороннее обсуждение государственных дел».

В свою очередь, судья Апелляционного суда Лирнард Хэнд отмечал: «Смысл Первой поправки заключается в том, что верные решения скорее родятся в столкновении самых разных мнений, чем будут спущены сверху некими уполномоченными инстанциями. Кому-то этот подход кажется безумным, однако именно на него мы поставили всё».

Фактически вердикт по делу Салливана навсегда дискредитировал саму идею преследования за публикации, якобы подстрекающие к мятежу. Попытки государства или чиновников использовать суды для подавления критики были признаны несовместимыми с концепцией свободного гражданского общества.

В следующем материале мы подробно разберем прецедентное дело «Бранденбург против штата Огайо» (1969), окончательно похоронившее рудименты прежней репрессивной практики.

Источник