Эволюция латиницы в славянских языках: почему польский и чешский алфавиты так не похожи?

Вчера в 12:01 Прокомментировать Просмотры: 0

Основные современные западнославянские народы: поляки, чехи и весьма близкие им по языку словаки, всегда остававшиеся немного «в тени» и в основном под властью венгерской короны. Несмотря на географическое соседство, исторический путь и развитие их языков шли довольно разными путями

Народы, вовлеченные в орбиту католического влияния далеко за рубежами бывшей Римской империи, в массе своей переняли через нее и латиницу. Этот процесс затронул и Восточную Европу, где проживали многочисленные славянские и финно-угорские этносы. В этих условиях стихийно возникло несколько обособленных центров адаптации латинского письма под местные наречия, отличавшиеся куда большим количеством фонем, чем классическая латынь. Письменные традиции польского, чешского и венгерского языков заслуженно считаются самыми ранними, поскольку укрепляющаяся государственность потребовала фиксировать тексты на родных языках задолго до Нового времени. Специфический венгерский язык, румынский с его запоздалой латинизацией и прочие региональные диалекты мы разберем позже, а пока сосредоточимся на польском и чешском — изначально близких западнославянских языках, чья эволюция письменности пошла совершенно разными путями.

Польский язык: как (не) переругаться при формировании орфографии и записать все варианты шипящих?

Одна из любимых поляками мемов про обилие в их языке шипящих звуков — строчка из стихотворения Яна Бжехвы «W Szczebrzeszynie chrząszcz brzmi w trzcinie» — «В Щебжешине в камыше жужжит жук». Русской кириллицей это будет нечто наподобие «В Щебжешыне хжонщ бжми в тжчине». Такая фонетическая специфика языка связана с совпадением нескольких исторических процессов палатификации, когда целый ряд древнеславянских согласных по разным причинам превратились в шипящие: твёрдые (sz, ż/rz, cz, dż), похожие на русские [ш], [ж], [ч] и [дж], и мягкие (ś, ź, ć, dź) — нечто вроде [шь], [жь], [чь] и [джь]. При этом для согласного Щ, которого в польском нет, отдельной буквы или диграфа не имеется, и он, как в случае городка Щебжешин на польско-украинской границе, и он передаётся почти так же сурово, как в немецком: SZCZ

Нынешний польский алфавит (abecadło) насчитывает 32 знака: устойчивые диграфы в нем не используются, зато активно задействована диакритика. При этом стандартные для латиницы буквы Q, V и X официально исключены из азбуки, хотя на практике их применяют для фиксации иноязычных заимствований. В отличие от православного мира, католическая церковь вплоть до реформ Второго Ватиканского собора (1962–1965) бескомпромиссно требовала вести богослужения исключительно на латыни. Вследствие этого в католических государствах письменной нормой долгое время обладала только латынь, тогда как живые разговорные языки оставались бесписьменными. Эта участь постигла и Польшу, принявшую официальное крещение в 966 году при княжеских хлопотах Мешко I.

Латынь оставалась основным письменным языком королевства Польши вплоть до Люблинской унии 1569 года, когда оно объединилось в конфедерацию Речь Посполита (то есть Республика) с Великим княжеством Литовским. Во многом это было связано с ростом влияния шляхты, которая нуждалась в письменности, но в массе своей латинский язык за пределами молитв не учила — хотя обожала щеголять многочисленными латинизмами ещё несколько веков, ощущая себя моральными наследниками древних римлян

Первые фрагменты польской речи, зафиксированные случайными латинскими буквами на усмотрение писцов, датируются 1136 годом. Они появились в разгар борьбы князя Болеслава Кривоустого за самостоятельность польской ветви церкви от мекленбургских архиепископов. Конфликт носил и материальный характер: оппоненты пытались отторгнуть земельные наделы гнезненского архиепископа Якуба из Жнина, не брезгуя откровенными подлогами. Тяжба дошла до римского папы, который в конъюнктурных целях встал на сторону поляков, выпустив специальную буллу с подробным перечнем польских топонимов и имен землевладельцев.

Первое дошедшее до нас польское предложение — в Liber fundationis claustri sanctae Mariae Virginis in Heinrichovv, он же Генрикова книга

Тем не менее первая связная фраза на польском языке появилась лишь в 1270 году на страницах Генриковой книги — летописи цистерцианского монастыря. Изначально документ велся на латыни и представлял собой опись ущерба, нанесенного обители во время монгольского нашествия 1241 года, но со временем монахи расширили рамки записей до полноценной хроникеской прозы. Историческая фраза записана чисто латинскими графемами: «Day, ut ia pobrusa, a ti poziwai», что сегодня передается как «Daj, ać ja pobruszę, a ty poczywaj» («Дай я поработаю за жерновами, а ты отдохни»). По преданию, это изречение рыцаря Богухвала, обращенное к изнуренной тяжелым трудом жене, настолько поразило воображение современников, что сохранилось в веках. Сам пан рыцарь за усердие на мельнице получил прозвище Брукал (Грохочущий), со временем перешедшее на название целой деревни. Так удачная бытовая фраза запечатлелась в летописях и на карте.

Несмотря на всё большее распространение польского письма, авторитет латыни был не слишком поколеблен даже во второй половине XV века. 12-томная историческая хроника Яна Длугоша «Annales seu cronicae incliti Regni Poloniae», один из фундаментальных текстов о польской истории, была написана им почти целиком на латыни по образу и подобию «Анналов» римского историка Тита Ливия

По мере умножения польских текстов все острее вставала проблема стандартизации правописания. Фонетический строй старопольского языка содержал гораздо больше смыслоразличительных звуков, чем латинский алфавит мог предложить знаков. Авторы текстов изощрялись кто во что горазд, из-за чего чтение превращалось в расшифровку ребусов. Первую попытку упорядочить орфографию предпринял в 1440 году Якуб Паршокович, но массовый характер эти инициативы приобрели в XVI столетии, когда польский язык стал вытеснять латынь из светской жизни параллельно с ростом грамотности среди шляхты. Большинство современных буквенных сочетаний и знаков уходят корнями именно в ту эпохальную пору — нежизнеспособные варианты со временем отсеялись под воздействием языковых изменений. К примеру, исчезло различие между долгими и краткими гласными, отпала необходимость их маркировать.

Вариант польского алфавита от Станислава Заборовского, 1514 год

К середине XVIII века орфографическая система в общих чертах стабилизировалась. К тому моменту сословие шляхты — даже на неэтнических польских территориях — полностью полонизировалось и католизировалось, что стало краеугольным камнем сословного самосознания. Однако консервативная политическая система Речи Посполитой, погрязшая в междоусобицах и не желавшая перенимать прогрессивный опыт соседей, привела государство к краху. Любые попытки реформировать госуправление тонули в звоне сабель и тостах с токайским вином. Элита почивала на лаврах до тех пор, пока не обнаружила, что некогда мощная держава безнадежно отстала в военном и административном строительстве. Финал оказался закономерным: Пруссия, Австрия и Россия разделили ослабленное королевство, а архаичная шляхетская конница оказалась абсолютно беспомощной перед лицом регулярных армий и артиллерии.

Польскоязычный вариант христианской песни «Богородица», де-факто гимн королевства Польского и Великого княжества Литовского на странице из книги 1506 года. Шапка над текстом гимна написана всё ещё на латыни, орфография польского текста пока архаична

Утрата государственности и подавление восстаний породили мощный всплеск национализма, в котором родной язык занял сакральное место национальной идентичности. Ситуация подогревалась жесткими запретами со стороны прусских и российских властей. Тем не менее единые правила правописания не могли согласовать на протяжении всего XIX века, чему способствовало разделение земель между империями. Дискуссии не утихали и после возрождения Польши по итогам Первой мировой войны. Окончательный канон современной польской орфографии утвердили лишь в 1936 году, накануне новой катастрофы. Попытки оспорить реформу пресекались жесткой рукой Второй Речи Посполитой, а пришедшая после войны социалистическая власть пересматривать стандарты не стала.

В середине XIX в руководстве Российской империи, контролировавшей большую часть коренных польских земель с Варшавой, обсуждался перевод польского языка на кириллицу — но в итоге от идеи отказались

В результате компиляции различных реформаторских проектов польское письмо получилось амбивалентным. Так, штрих над согласными указывает на их мягкость, превращая их в самостоятельные графемы. Буквы Ć, Ś, Ź при смягчении приобретают свистяще-шипящий оттенок: в традиционной русской транскрипции их передают мягкими Ц, С и З, однако в живой речи они ближе к мягким Ч, Ш и Ж. С буквой Ń все тривиально — это аналог русского мягкого [нь]. С гласной Ó ситуация интереснее: в современном языке это не ударное «о», а обычный звук [у], совпадающий с U, но восходящий исторически к древнему «о».

Именно поэтому на самом известном сейчас польском меме название животного читается как БУБР, а не БОБР

Зодиакальная Ż с точкой обозначает полноценное мягкое «ж», дублируя по звучанию диграф RZ, появившийся в результате трансформации дрожащего [r]. Из-за этого слово Rzeczpospolita произносится как «Жечпосполита». Перечеркнутая Ł — визитная карточка польской письменности. Первоначально она разграничивала твердое и мягкое «л» (последнее закрепилось за обычным L), но с XVI века этот звук превратился в полугласный, напоминающий английский W или белорусскую неслоговую Ў.

Во многих случаях перечёркнутое Ł читается скорее как английское W, чем как твёрдое L

Носовые гласные Ą и Ę с хвостиком-«огонком» унаследованы от праславянских носовых [о] и [е] (родственников кириллических юсов ѧ и ѫ). Польский дольше других сохранял эту архаику, хотя сегодня назализация в них сильно ослабла, а перед некоторыми согласными они и вовсе переходят в носовой [м] (например, dąb читается как «домб»).

Древнеславянские носовые гласные Е и О в русском языке слились, соответственно, с Я и У, а в польском частично сохранились и записываются отдельными буквами Ę и Ą

С базовыми согласными тоже хватает нюансов: буква C передает [ц], диграф CH — твердое [х], а CZ — бескомпромиссно твердое [ч]. Сочетания DZ, DŹ, DŻ передают аффрикаты [дз], [джь], [дж]. Буква Y читается как [ы], а J выполняет функции йота, смягчая предшествующие звуки (jestem читается как «естем»).

«Гжегож Бженчишчикевич из Хшоншчижевошице, повят Ленколоды» — один из наиболее известных лингвистических видеомемов о польском языке. Так, взрывая мозг нацистским офицерам, представляется главный герой военной комедии «Приключения канонира Доласа, или Как я развязал Вторую мировую войну». По-немецки такая фонетическая конструкция записывается ещё более сурово: Gzhegozh Bzhentschischtschikewitsch, Chzhonschtschizhiewoschtschize, Landkreis Lenkolodi

Система выглядит громоздкой из-за обилия шипящих и исторических напластований, однако при определенной сноровке она отличается логичностью и эстетикой.

Чешский язык: почему так много гачеков у Гашека, и при чём тут Ян Гус?

Одним из предметов мемов о чешском языке являются часто совершенно иные до обратности значения привычно звучащих слов относительно русского и других славянских языков. Галочка над Ž и Š в чешских словах в этом примере именуется гачек — едва ли не главный знак чешской диактритики, указывающий на палатилизацию, шипящий характер произношения звука

Чешские земли провели под властью иноземных правителей гораздо больше времени, чем Польша: латынь, а затем немецкий язык монополизировали сферу религии, аристократии и государственного управления. Германизация элит набирала обороты в рамках Священной Римской империи под эгидой Габсбургов, а после подавления гуситского движения и итогов Тридцатилетней войны чехи окончательно почувствовали себя людьми второго сорта в собственной стране. Тем не менее их исторический фундамент включал мощный опыт ранней государственности. Государство Само (VII век) считается первым славянским политическим образованием, а Великая Моравия (IX век) простиралась на огромные территории до своего сокрушения венгерскими племенами.

Владения Великой Моравии в IX веке — крупнейшее государство в чешской истории

Богемия и Моравия долгое время находились на перекрестке интересов восточного и западного христианства. Константинополь и Рим яростно соперничали за влияние в регионе задолго до официального раскола церквей 1054 года. В 863 году по приглашению князя Ростислава, уставшего от агрессивного натиска немецкого духовенства, в Моравию прибыли братья Кирилл и Мефодий. Специально для моравского диалекта старославянского языка они создали глаголицу (и, по ряду версий, заложили основы кириллицы). В православии отсутствовал догмат об единственно священном языке, поэтому византийская столица охотно откликнулась на запрос славян. Хотя в чешских землях в итоге победил католицизм и латиница вытеснила глаголицу, изобретение братьев сослужило службу при христианизации Болгарии и Древней Руси.

Так называемый Киевский документ — найденная в Киеве моравская рукопись X века, выполненная письмом на глаголице, древнейший дошедший до нас документ с этой системой письма. Рукопись представляет собой перевод на моравский с латыни фрагмента католической литургии, что поначалу иногда практиковалось несмотря на неодобрение церкви. По популярной сейчас версии, Кирилл и Мефодий создали для славянского языка Моравии именно глаголицу, происхождение которой до сих пор не вполне ясно. А кириллицу, согласно ей же, на основе греческого создали их прямые ученики и соратники Климент и Наум Охридские уже для староболгарского языка, на основе которого был создан книжный церковно-славянский, через который кириллица и пришла на Русь

Как и повсюду в зоне раннего католицизма, после христианизации монополией на письменность обладала латынь. Однако уже в грамоте Литомержицкого капитула 1057 года зафиксирована первая фраза на чешском языке:

Wlah dal geſt dolaſ zemu bogu i ſuiatemu ſcepanu ſe duema duſnicoma bogucea a ſedlatu

Влах дал в Доланах землю Богу и святому Стефану с двумя душами [крестьян] — Богучея и Седлату

К концу XIII века, когда поляки лишь подбирались к фиксации отдельных фраз, в Чехии на народном языке уже создавались административные акты и литературные произведения (включая духовные тексты, на что церковь смотрела косо, но мирилась даже при дворе королей из династии Пржемысловичей). Писали традиционно латиницей, испытывая те же муки нехватки знаков: для обозначения звука [ч] применяли бессистемные комбинации вроде c, cz, czz, chz и ch.

Островская песнь — старейший дошедший до нас на бумаге чешский текст латиницей, около 1260-х годов, он представляет собой 16-строчное стихотворение на духовные темы

К вопросу систематизации чехи подошли раньше и фундаментальнее соседей. Накануне разрушительных Гуситских войн, в период 1406–1412 годов, в стенах Пражского университета (старейшего в Восточной Европе) появился трактат «De orthographia bohemica» («О богемской орфографии»). Его традиционно приписывают ректору университета, мыслителю и религиозному реформатору Яну Гусу. Сожжение Гуса на костре по обвинению в ереси спровоцировало мощное народное восстание под антикатолическими лозунгами.

Страница из рукописной копии «De orthographia bohemica» XV века — европейское книгопечатание тогда только зарождалось

Даже если реальное авторство трактата принадлежит другим последователям, авторитет погибшего мученика закрепил предложенные нормы без долгих споров, хотя старые системы письма окончательно сошли со сцены лишь к середине XVI века. В отличие от хаотичных польских экспериментов, реформа «De orthographia bohemica» кардинально изменила чешскую орфографию. Был сделан решительный отказ от громоздких диграфов (в изобилии сохранившихся в польском и немецком). Специфические звуки стали передавать одной буквой с добавлением диакритических знаков — исключение составил лишь диграф CH для звука [х], оставшийся под влиянием немецкой традиции. Отказ от немецкого написания вроде SCH в пользу Š носил также выраженный политический и антигерманский характер.

Неприязнь ко всё более доминирующим в Богемии, Моравии и Силезии немцам отчётливо видна уже в тексте и миниатюрах Далимиловой хроники 1310-х годов, первой чешской исторической хроники, написанной на чешском же языке

Система диакритики претерпевала корректировки (особенно в ходе языкового возрождения XIX века), но сохранила базис трактата. Ударение (акут) и поныне обозначает долготу гласных. Смягчение и шипящий характер согласных изначально обозначались им же, но позднее палочку заменили на фирменный гачек (háček) — галочку «домиком», изобретение которой народная молва также приписывает Яну Гусу.

Ян Гус, один из важнейших деятелей чешской истории. Ему же традиционно приписывают и создание национальной чешской орфографии с гачеками

Знаки Č, Š и Ž передают звуки [ч], [ш] и [ж]. Буква Ř обозначает уникальный чешский звук, переходный от [р] к [ж] (в русской традиции передаваемый как [рж]). Символы Ť и Ď обозначают мягкие [ть] и [дь]. Удобство чешской системы оказалось столь очевидным, что ее переняли словаки, южные славяне (хорваты и словенцы), а также балтийские народы — латыши и литовцы. Последние использовали это как маркер размежевания с поляками (отказавшись от диграфов) и немцами (в период имперского господства). Популярности чешского алфавита способствовал и панславянский подъём, поощряемый Петербургом, в котором чехи играли заметную роль, не воспринимаясь при этом как исторические угнетатели.

«Похождения бравого солдата Швейка», написанные Ярославом Гашеком под впечатлением от личного участия в Первой мировой и российской Гражданской войнах, считаются наиболее известным за рубежом произведением чешской литературы, а неунывающий трикстер Швейк — воплощением чешского национального характера. Сами чехи с этим не вполне согласны и где-то даже обижаются, но популярность книги и персонажа активно используют

Сегодняшняя чешская азбука насчитывает 42 знака (включая диграф CH и букву Ů с колечком). Последняя произносится как долгая [у] (аналог Ú), но пишется в середине и на конце слов из исторических соображений: в XVI веке этот знак отражал долгое [о], что и символизирует кружок. Сегодня звучание слилось с Ú, но Ů стала визитной карточкой чешской письменности, которую охотно эксплуатируют для создания национального колорита — например, в рекламных кампаниях пива.

Источник