Дело Бранденбурга против Огайо: как суд отстоял свободу слова (и оправдал негодяя)

Мы продолжаем цикл публикаций об эволюции американского законодательства в сфере свободы слова. Ранее мы подробно разобрали изнанку маккартизма и его тяжелые последствия для США. Теперь же перенесемся в бурные 1960-е годы.

В разгаре была Вьетнамская война, движение за гражданские права набирало мощь, однако во многих регионах страны продолжали действовать архаичные законы. И вот в разгар эпохи хиппи произошло поистине эпохальное событие.

Захмелевшие угрозы перед объективом

Кларенс Бранденбург, стоявший во главе ячейки Ку-Клус-Клана в штате Огайо, пригласил репортера из Цинциннати осветить их митинг летом 1964 года. Журналист принял предложение: в объектив попали заезды на автомобилях, люди в традиционных белых мантиях с капюшонами, факелы и пылающий крест. Собравшиеся начали произносить пламенные речи. Один из участников намекнул на возможное насилие в отношении афроамериканцев и тех, кто их поддерживает. Хорошо выпивший Бранденбург заявил, что «президент, Конгресс и Верховный суд продолжают угнетать белое население», и пообещал организовать марш на Вашингтон ко Дню независимости.

За эти слова организатора ралли привлекли к ответственности по обвинению в подрыве общественной стабильности штата и всей страны — согласно действовавшему тогда критерию «реальной и непосредственной угрозы» (clear and present danger test). Суд Огайо приговорил Бранденбурга к денежному штрафу и тюремному заключению. Защита оспорила вердикт, и дело дошло до Верховного суда, заседание которого прошло в 1969 году. Инстанция вынесла решение в пользу истца, аннулировав постановление суда Огайо. В вердикте подчеркивалось, что государство не имеет конституционного права преследовать граждан за абстрактную пропаганду и отвлеченные угрозы применения силы.

Этот вердикт создал прецедент, автоматически аннулировавший все прошлые судебные решения по делам о свободе слова, что стало поворотной точкой в правовом регулировании деятельности медиа и журналистов. Фактически этот процесс подвел черту под почти полувековым периодом жесткого вмешательства федерального центра в вопросы свободы слова в Соединенных Штатах, четко обозначив границы допустимых ограничений.

Последствия

Был сформулирован новый юридический стандарт — тест на неизбежные противоправные действия (The Brandenburg test / imminent lawless action test). Согласно этому правилу, свобода слова может быть ограничена исключительно в том случае, если высказывания напрямую влекут за собой неминуемые беззакония. Во всех остальных ситуациях Первая поправка к Конституции США остается абсолютна незыблемой. Экспертиза базируется на трех критериях: умысел, неизбежность и вероятность наступления последствий. При этом применение теста Бранденбурга допустимо лишь в исключительных обстоятельствах, когда возникает прямая и абсолютная угроза национальной безопасности государства. Проводить подобную оценку должны не суды, а исполнительные ведомства, и опять же — исключительно как крайнюю меру.

Хотя тест на неизбежные беззакония формально не отменял предшествующие доктрины (bad tendency test и clear and present danger test), после дела «Бранденбург против штата Огайо» (1969) они фактически ушли в прошлое и больше никогда не применялись на практике.

Тогда же, в 1969 году, Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности, инициировавшая множество политических процессов, сменила вывеску на Комиссию по внутренней безопасности, а в 1975 году была окончательно распущена, передав свои функции Юридическому комитету Палаты представителей США (The U.S. House Committee on the Judiciary).

Как отмечалось ранее, американская юриспруденция стояла на распутье. В итоге был выбран либеральный курс: маккартизм и «охота на ведьм» канули в Лету. Во многом это заслуга судьи Верховного суда Хьюго Блэка (находившегося в должности с 1937 по 1971 год). Будучи убежденным поборником невмешательства государства в свободу слова, он рассматривал Первую поправку как абсолютный и единственный ориентир. Он настаивал, что она должна оставаться «вне досягаемости федеральных структур, включая Конгресс и Верховный суд, стремящихся урезать права и свободы. У них нет полномочий приносить свободу слова и печати в жертву своим «более весомым интересам».

Позиция Верховного суда сводилась к тому, что дискуссии по общественно значимым темам должны быть свободными и открытыми, даже если они сопровождаются резкими, язвительными и крайне неприятными нападками на власть и чиновников.

Уотергейтский скандал, бесчисленная армия хейтеров федерального аппарата в современном интернета и даже предельно жесткая сатира в том же «Южном Парке» — все это стало возможным во многом благодаря одному-единственному судебному прецеденту, завершившемуся всего за пару месяцев до легендарного Вудстока.

Однако эта эпоха свободы оказалась не вечной.

Источник