Чем жили советские люди без интернета?

Чем себя занять, если по телевизору доступны две-три центральные программы, интересное кино в прокат попадает редко, персональных компьютеров ещё придётся ждать долгие годы, а такие журналы, как «Юность», выходят лишь раз в месяц?

Tune in, tovaristch!

Информационное пространство советского человека было весьма скудным. В эфир допускалось лишь то, что сумело пройти сквозь игольное ушко строжайшей цензуры. Основу телевещания составляли репортажи о том, сколько брюквы собрали в колхозе «Заветы Ильича», и рассказы о новых кознях ястребов империализма. Изредка эту рутину разбавляли чем-то вполне сносным: выступлениями сатириков, телеспектаклями, а порой и зарубежным фильмом или даже целым сериалом! Правда, и здесь не обходилось без неутомимо щёлкающих ножниц цензоров.

Кадр из чехословацкого сериала «Больница на краю города», который показывали в СССР с 1976 по 1981 год. Источник.

В периодике, в зависимости от времени, достойного чтива встречалось несколько больше. Долгие вечера коротали с «Юностью» или более либеральной «Иностранной литературой», где даже публиковали повести Стивена Кинга. Технари же могли уйти с головой в «Моделист-конструктор», «Радио» или легендарного «Юного техника».

«Иностранная литература», декабрь 1976 года.

Но как быть, если хочется живых, актуальных новостей, до которых можно дотянуться в одно мгновение? Выручало только радио. Разумеется, в советские времена оно подвергалось не менее жёсткой цензуре, зато вещало гораздо дольше телевидения. А если позволял кошелёк или хватало радиолюбительского мастерства, можно было поймать передачи со всех уголков Союза и даже из-за рубежа…

Чудо-остров

Посреди Тихого океана лежал вытянутый остров, утопающий в изумрудной зелени, с кольцом белого песка, раскидистыми пальмами, тростниковыми зарослями, холмами и долинами. Обойти его неспешным шагом можно было за один день. Назывался он «Ригонда» и существовал лишь на страницах романа Вилиса Лациса «Потерянная родина» — под этим образом писатель зашифровал свою родную Латвию.

Позднее имя изумрудного острова перешло к одному из самых узнаваемых символов советской радиотехники — радиоле. «Ригонда-102» была приёмником не просто на стероидах, а, пожалуй, на сверханаболиках с изотопами цезия.

Ригонда-102. Источник.

Внешне «Ригонда-102» напоминала стильный гитарный комбоусилитель в деревянном корпусе. Весила она как гиря — 24 килограмма — и по размерам не уступала добротному телевизору. Радиола была ламповой не только по виду, но и по содержанию: её блоки радиовещательных диапазонов работали на триодах, пентодах и даже гептодах, которые, вероятно, и дарили тот самый «ламповый звук», о котором мечтают аудиофилы.

Вид сзади. Источник.

УКВ-блок был построен на лампе 6Н3П, КСДВ-ПЧ опирался на пару 6И1П и 6К4П, система автоматической регулировки усиления (АРУ) использовала двойной диод 6Х2П, а в индикаторе настройки стоял «магический глаз» 6Е1П. Название он получил потому, что его неярко светящийся зелёно-фосфорный сектор плавно сужался и расширялся при малейшем повороте ручки настройки.

Всеволновость превращала «Ригонду» в настоящее чудо техники, которое, скорее всего, повергало в изумление далёких от технических тонкостей современников. Приёмник без труда ловил сигналы как минимум из крупнейших городов СССР, не считая Москвы: Ленинграда, Киева, Свердловска, Ташкента, Тбилиси и других. Частоты этих городов заранее отмечались на шкале, поэтому счастливый обладатель, сидя где-нибудь под Архангельском, мог спокойно послушать выступление грузинского «Рэро» в прямом эфире или радиопостановку Кондрата Крапивы прямо из Минска.

Источник.

Но на этом чудеса не заканчивались. На коротких волнах в диапазонах 25–32 м и 40–75 м «Ригонда» почти без помех принимала передачи из той самой заграницы, о которой большинство советских граждан знали лишь по обрывочным журнальным заметкам и программе «Международная панорама», да ещё что там «негров линчуют».

На коротких волнах из деревянного корпуса «Ригонды» словно начинала литься настоящая магия. Эфир приносил программы и песни из идеологически близких Бухареста, Праги и Варшавы, а тот, кто владел венгерским или польским, мог узнать, что происходит в этих странах, так сказать, из первых уст.

Источник.

Соцлагерем дело не ограничивалось. Радиола могла поймать сигнал из вполне капиталистического Хельсинки, где при удаче удавалось наткнуться на хит-парад с Led Zeppelin, Pink Floyd, Мауus и Макнил, местными группами, а то и с кем-нибудь из бывших битлов, которые к тому времени выпекали альбомы как блины.

Говорят, пробиться можно было и в страны капиталистического блока. Но многое зависело как от капризов погоды, так и от настроения товарища майора, курировавшего работу «глушилок» — источников электромагнитных помех на частотах, где шли западные программы. И всё же, если фортуна улыбалась, удавалось выйти на Лондон с передачами Би-би-си, Париж, Берлин и, конечно, Вашингтон с легендарным «Голосом Америки», который чаще всего тонул в шуме и скрежете.

Домашний звукотеатр

«Ригонда» умела не только ловить вражеские трансляции с клеветой на социалистический строй или какофонию визжащих электрогитар. Под деревянной крышкой скрывался ещё и виниловый проигрыватель с тремя скоростями: 33, 45 и 78 об/мин.

Источник.

Главной изюминкой «Ригонды-102» была кнопка «Магнитофон». Судя по всему, обычный катушечный магнитофон можно было подключить к радиоле через DIN-разъём и, если крепко повезёт, записать трансляцию из Сан-Ремо или западный хит, который ещё не успел просочиться на чёрный рынок сквозь железный занавес.

Источник.

При всех своих достоинствах и способности к идеологическим диверсиям «Ригонда-102» стоила всего 150 рублей. Это, конечно, месячная зарплата, например, продавца в магазине, но телевизоры вроде чёрно-белого «Садко» стоили ещё дороже, а зарубежные эфиры ловить не умели вовсе.

Всего выпустили полтора миллиона экземпляров «Ригонды-102». Тираж внушительный, так что редкостью радиолу назвать трудно, однако сегодня она бесспорно тянет на раритет — элегантный и импозантный.

Помимо «Ригонды-102», в СССР существовали и другие подобные модели. В Челябинске собирали радиолу «Эфир», которая тоже принимала дальние станции, преимущественно по ночам, и могла работать от батареек: при желании её можно было увезти хоть в лес, видимо, чтобы слушать вражеские голоса в избушке, подальше от любопытных соседей.

На том же рижском заводе имени Попова, где выпускали «Ригонду-102», делали и очень изящную «Симфонию» на 17 лампах, работавшую в диапазонах AM и FM. В ней стоял проигрыватель на четыре скорости, для сглаживания низких частот применялись резонаторы Гельмгольца, а корпус выглядел так, будто его изготовили из красного дерева. Кстати, «Simfonija» была на 4 кг тяжелее «Ригонды».

Рижская «Симфония». Источник.

Источник.

А во Всесоюзном НИИ радиовещательного приёма и акустики имени А. С. Попова создали аппарат с ультрафутуристичным дизайном — «Ленинград-002». Три цифры в названии намекали, что перед вами устройство наивысшего класса.

Источник: RadioHead89.

Вид изнутри. Источник.

От прочих аналогов — а «Ленинград», пожалуй, всё же можно считать чем-то вроде радиолы — он отличался относительной портативностью: без элементов питания весил всего 9 килограммов, почти втрое меньше «Ригонды». Впрочем, таскать его с собой было сомнительным удовольствием. Внутри стояли германиевые транзисторы, дарившие слуху чарующие средне-низкие частоты, а ещё, что неожиданно, выносной пульт управления, позволявший переключать станции, не вставая с тахты. «Ленинград» тоже умел принимать трансляции из далёких городов.

Радио ла-ла

Таким окном в мир были радиолы для советских людей. В условиях тотальной цензуры, умолчаний и недомолвок они, вероятно, становились глотком пьяняще свежего воздуха. Пусть не интерактивным и существующим лишь в звуковом измерении, но своеобразным заменителем интернета.

 

Источник