Битва форматов: разделение цветного телевидения. Часть 2

В предыдущей публикации мы начали разбираться, каким образом на телевизионном рынке сформировалось три ключевых стандарта передачи цвета. В этом материале мы продолжим технический разбор и узнаем, почему даже в пределах Старого Света прийти к единому решению так и не удалось.

Три ответа на три вопроса

Давайте подытожим результаты первой части, поскольку дальше на первый план выходит исключительно большая политика.

NTSC в 1953 году решал задачу интеграции цвета в существующую монохромную сетку вещания без ущерба для парка уже проданных миллионов телевизоров. Концепция сработала, однако приобрела критический изъян: итоговый оттенок напрямую зависел от фазы сигнала, искажавшейся от малейших помех. В реалиях США, где магистральная сеть AT&T отличалась идеальной калибровкой, а зритель мог самостоятельно подстроить цвет регулятором Tint, это считалось приемлемым.

SECAM появился в 1956 году как ответ на запрос о передаче цвета сквозь протяженные тракты и многократную ретрансляцию в далеко не идеальных условиях связи. Инженеры применили частотную модуляцию и линию задержки на строку. Обратной стороной стали трудности при микшировании без перекодировки, помехи поднесущей на монохромных участках и некоторая размытость цветовых переходов. Для государств с протяженными радиорелейными линиями связи такая помехозащищенность оказалась жизненно важной.

PAL в 1962 году ставил целью сохранить базовую логику и преемственность с аппаратурой NTSC, избавившись при этом от фазовых искажений. Решением стал поочередный переворот фазы от строки к строке в сочетании с той же строчной памятью. Минусы — необходимость приобретения лицензии, запатентованная линия задержки и усложненная обработка сигнала при видеозаписи, поскольку полная фазовая цикличность восстанавливалась лишь спустя восемь полей.

Сводные технические характеристики систем выглядят следующим образом:

• NTSC-M: 525 строк, 60 полей в секунду (точнее 59,94), полоса видеосигнала 4,2 МГц, полоса канала 6 МГц, единственная поднесущая 3,58 МГц, квадратурная модуляция, звуковое сопровождение на частоте 4,5 МГц выше несущей изображения.

• PAL-B/G: 625 строк, 50 полей, полоса 5 МГц, канал 7 или 8 МГц, поднесущая 4,43 МГц, квадратурная модуляция с инверсией фазы через строку, звук на 5,5 МГц.

• SECAM-D/K: 625 строк, 50 полей, полоса 6 МГц, канал 8 МГц, пара поднесущих 4,40625 и 4,25 МГц, частотная модуляция, передача цветоразностных сигналов через строку, звук на 6,5 МГц.

Обратите особое внимание на разнос звуковых частот: 5,5 МГц для B/G против 6,5 МГц для D/K. В дальнейшем, при рассмотрении телевизионных реалий советской Эстонии и Финляндии, этот единственный мегагерц приобретет гораздо большую значимость, чем технологические различия между PAL и SECAM.

Сделаем небольшое лирическое отступление, чтобы не запутаться в буквенных индексах.

Аббревиатуры PAL, SECAM и NTSC определяют исключительно способ кодирования цвета. Сопутствующие литеры вроде B/G, D/K, M, I или L относятся к радиовещательным стандартам эфирного тракта. Они регламентируют ширину телевизионного канала, полосу частот видеосигнала, частотный разнос между несущими звука и картинки, а также методы модуляции. Как следствие, стандарты PAL-B/G и SECAM-B/G могут отличаться цветовой кодировкой при идентичной радиочасти, тогда как PAL-B/G и PAL-D/K, используя одинаковый цвет, требуют совершенно разных звуковых трактов и параметров эфирного канала.

В Советском Союзе применялся стандарт D/K со звуковой несущей 6,5 МГц, в Западной Европе доминировал B/G с показателем 5,5 МГц, а американский стандарт M оперировал 525 строками при частоте 60 полей и полосе канала 6 МГц. Пометки наподобие «PAL/SECAM B/G, D/K» на тыльной панели телевизора указывали на универсальность устройства, способного расшифровывать несколько цветовых алгоритмов и работать с различными радиочастотными сетками.

Стоит добавить, что в привычных европейских модификациях PAL и SECAM параметры развертки (625 строк и 50 полей) оставались неизменными — расхождение заключалось лишь в методе модуляции цвета.

По этой причине конвертация сигнала из PAL в SECAM (и наоборот) выполнялась элементарно: цвет декодировался и кодировался заново. Трансформация же NTSC в PAL требовала трудоемкого пересчета строчной и кадровая развертки (с 525 на 625 строк и с 60 на 50 полей), что в те годы влекло за собой необходимость установки целой стойки громоздкого оборудования. Подобные нюансы станут критически важными при анализе межгосударственного обмена телевизионным контентом.

Итак, к началу 1965 года на международной арене фигурировали три готовые системы: американская, проверенная десятилетием практики; французская, прошедшая испытания эфиром и записью; и немецкая, продемонстрированная профильным экспертам парой лет ранее и уже воплощенная в серийных приемниках.

Требовалось утвердить единый общеевропейский стандарт. Данный вопрос выносился на повестку двух заседаний Международного консультативного комитета по радио (CCIR): в Вене (1965 г.) и Осло (1966 г.).

Предсказуемо, прийти к консенсусу не удалось.

Пароход на Рейне

Для понимания дальнейшего контекста важно вспомнить Францию образца 1964 года под руководством Шарля де Голля. Недавний крах национального компьютерного флагмана Bull и его вынужденная продажа американской корпорации General Electric воспринимались как болезненный удар по суверенитету. Лейтмотивом эпохи стало стремление к полной независимости — от Североатлантического альянса, американской валюты и заокеанских технологий. Цветное телевидение, по меткому выражению самого де Голля, должно было стать «визитной карточкой Франции».

Первую дипломатическую попытку Париж предпринял в отношении недавнего оппонента. В январе 1963 года де Голль и Конрад Аденауэр заключили Елисейский договор, заложивший основы франко-германского партнерства. Накануне ключевых конференций министр информации Ален Пейрефит встретился со своим западногерманским коллегой Карлом-Гюнтером фон Хазе на борту прогулочного судна, шедшего по Рейну.

Пейрефит убеждал ФРГ внедрить стандарт SECAM, апеллируя к политическим резонам: единая система для двух народов способна противостоять американскому доминированию. Однако фон Хазе ответил отказом. ФРГ располагала собственной разработкой компании Telefunken — системой PAL, обладала защищенными патентами и сильной базой производителей бытовой техники, которым французские лицензии были ни к чему.

В январе 1965 года де Голль назначил дипломата Франсуа де Лабуле межведомственным уполномоченным по вопросам цветного ТВ. Для продвижения SECAM на мировой арене была создана специализированная структура FRANTECO. Тот факт, что масштабный технический проект возглавил кадровый дипломат, красноречиво говорит о приоритетах Парижа. Разработанная стратегия оказалась поиصине изощренной.

Убедить Бонн напрямую не удалось, поэтому было решено зайти с другого фланга — заручиться поддержкой Москвы. Вслед за СССР неминуемо последовали бы и остальные участники Варшавского договора, включая ГДР. Восточная Германия географически находилась в зоне уверенного приема сигналов с западногерманских передатчиков; внедрение SECAM в Восточном Берлине заставило бы Бонн серьезно пересмотреть свои позиции. Таким образом, через страны Восточного блока Париж рассчитывал подорвать позиции лагеря PAL.

Сценарий напоминает сюжет шпионского романа, но главными действовавшими лицами выступали министры.

Игры дипломатов

Что в это время происходило в СССР? Вопреки распространенным стереотипам, советская телеиндустрия к 1965 году вела разработки в сфере цветного вещания уже более десяти лет, испытав не одну, а сразу три различные системы.

Первая базировалась на последовательном методе с механическим цветовым диском, аналогичном разработкам CBS. Соответствующее постановление Совмина вышло в феврале 1953 года, в ноябре на Шаболовке запустили экспериментальный передатчик, а ленинградское предприятие наладило выпуск приемников «Радуга» с вращающимся фильтром перед кинескопом. Впрочем, смотрели такие трансляции в основном специалисты в телеателье. К 1956 году направление свернули по тем же причинам, что и в США.

Вторым направлением стала ОСКМ («одновременная совместимая система с квадратурной модуляцией») — по сути, советский аналог NTSC, адаптированный под развертку в 625 строк. С января 1960 года Шаболовка осуществляла регулярные тестовые трансляции в ОСКМ, а ленинградские заводы мелкими сериями (около четырех тысяч штук) выпускали телевизоры «Радуга» и «Темп-22» с масочными трубками. В Ленинградском научно-исследовательском институте телевидения (ВНИИТ) в 1964 году именно ОСКМ считали наиболее перспективной, отводя системе PAL лишь третье место из-за сложности схемотехники приемников.

История третьей системы началась в сентябре 1964 года, когда Вальтер Брух привез в Москву презентацию PAL. По воспоминаниям инженера ВНИИТ Певзнера, после демонстрации сотрудник НИИРадио Владимир Теслер заявил коллегам: «Я только что придумал технологию, перед которой этот Брух померкнет!» Новый проект получил название «Система НИИР».

В ней чередовались строки с квадратурной модулянтами (подобно NTSC) и опорной поднесущей для синхронного детектирования. Экспертный совет ВНИИТ признал разработку оригинальной и жизнеспособной, уступающей PAL лишь в незначительной степени по параметрам помехоустойчивости. Однако существовала она исключительно в виде макетных образцов.

Зимой 1964–1965 годов эти концепции демонстрировались в Москве правительственной комиссии во главе с зампредседателя Совмина Дмитрием Устиновым: сигнал SECAM транслировался из Парижа, а PAL — из Лондона по линиям международной связи. Во время британского показа возник казус: советской делегации показалось, что блузка диктора имеет излишне синеватый оттенок. После короткого звонка британского инженера Мак-Диармида в студию в кадр внесли белоснежный носовой платок, моментально разрешивший цветовой спор. Эпизод наглядно демонстрировал, что визуально системы практически неразличимы, а судьбу стандартов решали совершенно иные факторы.

И решающим фактором стала большая политика. Министр информации Франции Ален Пейрефит посетил Москву в январе 1965 года, а уже 22 марта СССР и Франция заключили межправительственное соглашение о партнерстве в области цветного ТВ. Для Москвы союз с западной державой, открыто оппонировавшей Вашингтону, стал дипломатическим успехом. Де Голль как раз готовился вывести французские вооруженные силы из-под объединенного командования НАТО. Телевизионный договор шел в одном пакете с масштабным соглашением о научном сотрудничестве и подготовкой официального визита советского руководства. Цветное вещание оказалось идеальным дебютным проектом — заметным, безопасным и резонансным.

Необходимо отдать должное французам: финансовые условия для советской стороны были исключительно выгодными. Никаких лицензионных отчислений, полная передача технической документации на кинескопы и предоставление французского кредита на развертывание собственного производства цветных трубок (согласно архивным публикациям журнала «Родина»). Для сравнения, американская сторона за пакет патентов NTSC запрашивала порядка 150 миллионов долларов. В обмен СССР брал на себя обязательство поддержать SECAM на площадке CCIR и рекомендовать его государствам соцлагеря.

Комментируя ограничения экспортного контроля COCOM, запрещавшие передачу подобных технологий Восточному блоку, де Голль высказался лаконично: «Ничего страшного, обойдем КоКом. Все равно все нарушают». Британский посол докладывал в Лондон, что данная сделка для французского лидера важнее сохранения единого ядерного потенциала НАТО. А зампред Госкомитета по науке и технике Джермен Гвишиани (зять Алексея Косыгина) в частном разговоре с французами признал: если бы не геополитика, технические специалисты наверняка отдали бы предпочтение NTSC.

Двустороннее соглашение было подписано за трое суток до открытия Венской конференции, призванной утвердить общеевропейский стандарт. Это была дипломатия высшей пробы.

Вена, Осло и выбор экспертного сообщества

Промежуточная сессия CCIR открылась в Вене 25 марта 1965 года и продлилась две недели при участии более тридцати государств. Вперль на техническом форуме столь высокого уровня французскую делегацию сопровождали дипломаты. Формального голосования не проводилось, однако предварительный опрос зафиксировал: 22 делегации (преимущественно страны Восточной Европы) высказались за SECAM, 12 поддержали PAL, 6 отдали голоса за NTSC, а 3 воздержались. Окончательное решение отложили до следующей пленарной ассамблеи.

Любопытную эволюцию продемонстрировала британская позиция. Еще в феврале 1965 года директива предписывала делегации Соединенного Королевства «настаивать на NTSC, оппонировать PAL и решительно отвергать SECAM». К мае, оценив расстановку сил, Лондон резко сменил вектор в пользу PAL, официально зафиксировав решение в ноябре 1965 года.

Перед Великобританией стояла сложная инфраструктурная задача: старый парк вещания базировался на стандарте 405 строк (введенном еще в 1936 году), тогда как канал BBC2 в 1964 году начал работу в европейском стандарте 625 строк. Цвет было решено внедрять исключительно на новой частотной сетке, в то время как 405-строчное монохромное вещание поддерживалось вплоть до 1985 года. Совмещение двух реформ оценивалось ведомствами в 50 миллионов фунтов стерлингов — при том, что годовая лицензия на цветной приемник стоила 10 фунтов. Главный инженер BBC Фрэнсис Маклин до последнего отстаивал превосходство NTSC и даже рассматривал советские разработки как компромиссную базу. Но выбор делали не инженеры.

Тем временем отечественная система НИИР получила второе дыхание. В мае 1965-го ее презентовали французам, в январе 1966-го совместная комиссия переименовала разработку в SECAM IV, а в апреле стороны заключили тайный протокол: в Осло поддерживается базовая версия SECAM IIIb, однако в случае общеевропейского консенсуса вокруг SECAM IV советская сторона переходит на него. Это был компромиссный мост, объединявший французские принципы памяти с германо-американской квадратурной модуляцией.

Предлагались и более экзотические варианты. Делегация США продвигала систему ART (модификацию NTSC с дополнительным опорным сигналом для компенсации фазовых сдвигов), не встретившую никакой поддержки.

Сторонники квадратурной модуляции (объединившие лагери NTSC и PAL) выступали под общим брендом QUAM для увеличения веса при обсуждениях. Всего же в лабораториях испытывались десятки вариаций, до финала добрались лишь три с половиной.

Пленарная ассамблея CCIR в Осло, проходившая с 22 июня по 22 июля 1966 года, стала крупнейшей в истории комитета. К июлю сформировались три основных блока: SECAM IIIb, PAL и SECAM IV (поддерживаемый Бельгией, Люксембургом, Португалией и Тунисом). Франция даже выразила готовность отказаться от собственной разработки в пользу SECAM IV при условии готовности промышленности к серийному выпуску.

Однако Великобритания и ФРГ заявили, что не намерены сдвигать намеченные на 1967 год сроки запуска цветного вещания ради сомнительных компромиссов. Французская инициатива была отозвана. Итоговый опрос принес 15 голосов за SECAM IIIb, 12 за PAL, 3 за SECAM IV при 6 воздержавшихся.

Единый европейский стандарт так и не появился. Комитет ограничился публикацией описательного отчета, включившего все три системы, сопроводив его надеждой, что «данная тема никогда больше не вернется в повестку CCIR». Каждая из сторон объявила о собственной победе. Французская сатирическая пресса иронизировала над демонстрационным фургоном SECAM IV, который так никуда и не выехал.

Европа осталась разделенной: Север и Запад континента выбрали PAL; Франция, Монако и Люксембург ориентировались на собственную аудиторию; Греция и весь Восточный блок закрепили за собой SECAM. Нейтральная Швейцария после высокогорных испытаний в августе 1967 года выбрала PAL, поставив франкоязычное население кантонов перед дилеммой: либо смотреть черно-белые французские трансляции на старых аппаратах французского стандарта L, либо приобретать дорогостоящие многостандартные приемники за четыре тысячи франков. Италия, пытавшаяся в семидесятые разработать собственный независимый стандарт ISA, в итоге окончательно перешла на PAL лишь к 1975 году.

Когда политики завершили дискуссии, за дело взялись инженеры.

Лето 1967 года

Первопроходцем в Европе стала британская вещательная корпорация BBC. Первого июля 1967 года второй канал BBC осуществил первую цветную трансляцию теннисных матчей из Уимблдона. С января 1968 года стоимость лицензии на цветной приемник была установлена на уровне 10 фунтов (ровно вдвое дороже черно-белой). К весне 1969 года в стране насчитывалось 100 тысяч цветных телевизоров, к 1972-му их число возросло до 1,6 миллиона, а по количеству аппаратов цвет обошел монохром лишь к 1976 году.

Большинство британцев предпочитали не покупать, а арендовать новую технику из-за ее высокой стоимости. Коммерческие и первые государственные каналы догнали BBC2 лишь в ноябре 1969 года — на протяжении двух с половиной лет цветное вещание в Великобритании оставалось монополией одного канала с относительно небольшой аудиторией.

ФРГ запустила цветное вещание 25 августа 1967 года в рамках Берлинской радиовыставки. Организаторы подготовили эффектный ритуал: вице-канцлер Вилли Брандт должен был нажать символическую красную кнопку. Кнопка оказалась бутафорией по требованию художника-постановщика, а взволнованный техник переключил трансляцию на долю секунды раньше положенного, из-за чего в эфир попал сам момент ожидания нажатия.

Вечером того же дня в эфир вышла популярная викторина «Золотой стрелок». На тот момент парк цветных телевизоров Германии составлял около шести тысяч единиц при четырнадцати миллионах черно-белых аппаратов. Розничные цены варьировались от 2000 до 4000 марок, равняясь нескольким месячным окладам квалифицированного рабочего. К 1970 году цветной телевизор имелся лишь в восьми домохозяйствах из ста.

Переход обошелся немецкой экономике в значительную сумму: телекомпания ARD инвестировала в инфраструктуру 32 миллиона марок, ZDF — 20 миллионов, почтовое ведомство (владевшее передающими станциями) — еще 30 миллионов, а промышленный сектор — около ста миллионов. Картельный сговор производителей, удерживавших цену на уровне 2500 марок, разрушила компания почтовой торговли Neckermann, выбросившая на рынок аппараты дешевле двух тысяч марок. Однако по-настоящему массовым цветное телевидение в Германии стало лишь благодаря Мюнхенской олимпиаде 1972 года и футбольному мундиалю 1974-го. Черно-белые телевизоры уступили лидерство по количеству лишь весной 1981 года — спустя четырнадцать лет после памятного нажатия кнопки.

Во Франции цветное вещание стартовало 1 октября 1967 года в 14:15 на втором канале ORTF. Первый канал, вещавший в стандарте 819 строк, оставался монохромным вплоть до полного отключения передатчиков в 1983 году (хотя его дублеры в дециметровом диапазоне с 1965 года работали в цвете). Диктор произнес историческую фразу: «Et voici la couleur» («А вот и цвет»), после чего телезрителям представили министра информации и разработчиков системы.

В тот же день, 1 октября 1967 года, цвет пришел и на советские экраны. Регулярное вещание по советско-французской технологии началось из студии на Шаболовке (до завершения переезда в Останкино). Страны обменялись видеоматериалами: советские зрители увидели французского посла, а французская аудитория — советского дипломата на фоне материалов, посвященных полувековому юбилею Октября. Синхронизация запусков была спланирована как важный политический жест.

Организация первой внестудийной трансляции заслуживает отдельного упоминания. Седьмого ноября 1967 года на Красной площади развернули первую отечественную цветную передвижную телестанцию (ПТС) на базе автобуса ЛиАЗ-158. Три камеры «Спектр-4П» с суперортиконами и пара кодекторов SECAM обеспечивали выдачу сигнала. Прохождение тяжелой военной техники по брусчастке вызвало мощные вибрации почвы, отчего картинка со всех камер пошла волнами — суперортиконы чувствительно реагировали на механические колебания. Трансляцию торжественного заседания из Останкино 4 ноября в цвете провести не рискнули: для работы камер требовалось освещение в 1500–2000 люкс, тогда как ради комфорта членов Политбюро уровень света ограничили тысячей люкс. Режиссер Аронов резюмировал: «Мы транслируем не картинку, а единение народа с партией». Впоследствии ПТС была отмечена золотой медалью Лейпцигской ярмарки.

Первые серийные советские цветные телевизоры поступили в продажу в ноябре 1967 года: «Рубин-401» в Москве, «Радуга-403» в Ленинграде и «Рекорд-101» в Александрове. Модель «Рубин-401» включала 21 радиолампу, 15 полупроводников, кинескоп 59ЛК3Ц с диагональю 59 см, потребляла 350 ватт энергии и весила 65 килограммов — как взрослый человек. Розничная цена составляла 675 рублей при средней зарплате по стране около 100–120 рублей (полугодовой доход). По воспоминаниям ветеранов отрасли, начальные партии реализовывались ниже себестоимости. Всего было выпущено 107 тысяч экземпляров «Рубин-401», что по тем временам считалось масштабным тиражом.

Закулисная сторона советского старта также имела свои особенности. Технологию SECAM протестировали через отечественный спутник связи «Молния-1» еще в мае 1965 года (спустя месяц после запуска аппарата), и с ноября цветное видео регулярно циркулировало между Москвой и Парижем по космическому каналу. Кроме того, в 1966 году советская сторона сослалась на межправительственные обязательства перед Францией, отказав американской телекомпании NBC в праве вести съемку в Москве в стандарте NTSC.

Примечательно, что «Рубин-401» удостоился Гран-при на Всемирной выставке в Монреале в 1967 году еще до запуска в серию (выставочные образцы и серийные изделия традиционно отличались).

Существует еще одна дата лета 1967 года, о которой редко вспоминают в контексте цвета. Двадцать пятого июня 1967 года состоялся первый глобальный телемост «Our World»: 24 страны, спутники Early Bird и Intelsat, от 400 до 700 миллионов зрителей по всему миру и выступление The Beatles с композицией «All You Need Is Love». Трансляция шла в черно-белом формате.

Спутники технически справлялись с цветом (советская «Молния» передавала его с 1965-го), однако качественных конвертеров стандартов из 525 строк в 625 в ту пору еще не существовало — аппаратура появилась у BBC лишь к Олимпиаде 1968 года. Да и цвет в июне 1967-го был доступен лишь трем участникам из двадцати четырех. Более того, СССР, ГДР, Польша, Чехословакия и Венгрия бойкотировали эфир за четыре дня до начала из-за Шестидневной войны. В результате первую международную цветную картинку советские зрители увидели только 1 октября при обмене контентом с Францией.

Чулок на экране и другие технологические курьезы

Остальные европейские государства переходили на цвет по мере финансовых возможностей, формируя уникальный исторический опыт. Эти сюжеты наглядно демонстрируют, что успех зависел не только от характеристик самого стандарта, но и от толщины кошельков граждан и геополитического окружения.

Первого апреля 1962 года Шведское телевидение выпустило в эфир «технического эксперта», который авторитетно пояснил зрителям, как трансформировать монохромную картинку в цветную. Для этого якобы требовалось натянуть на экран обыкновенный нейлоновый чулок: мелкие ячейки ткани, по утверждению шутников, должны были разлагать свет на спектральные составляющие. Эксперимент повторили тысячи доверчивых граждан.

Реальное цветное вещание в Швеции запустили лишь 1 апреля 1970 года — дату, как утверждают, выбрали с иронией к первоапрельскому розыгрышу. Восьмилетний разрыв между шуткой и внедрением стандарта в достаточно благополучной стране показательен.

Нидерланды провели первую цветную трансляцию в сентябре 1967 года, перейдя к регулярному вещанию с 1 января 1968-го при стоимости телевизора около трех тысяч гульденов. Австрия выбрала PAL в феврале 1967-го и открыла цветную эру 1 января 1969 года традиционным новогодним концертом Венского филармонического оркестра. Швейцария остановилась на PAL после альпийских испытаний в августе 1967 года, создав проблему для франкоязычных регионов: местным жителям приходилось выбирать между монохромным просмотром французских программ на старых телевизорах (использовавших французский стандарт L) и покупкой мультистандартных аппаратов за четыре тысячи франков.

Италия пришла к цвету одной из последних в Западной Европе (уступив лишь Португалии), причем этот процесс напоминал детектив. Против нововведения выступали министр бюджета Уго Ла Мальфа, профсоюзы и левые партии, видевшие в цветном ТВ излишество и потребительский соблазн. В 1973 году ожесточенные споры вокруг телевещания спровоцировали отставку правительственного кабинета Мариано Румора (в то время как Париж активно лоббировал в Риме SECAM).

Итальянские заводы предприняли попытку создать независимый стандарт ISA во избежание лицензионных выплат, но свернули проект спустя пару лет. Официальный выбор в пользу PAL был сделан в 1975 году, а регулярные цветные передачи начались 1 февраля 1977 года — спустя десять лет после Лондона и Берлина.

Таким образом, дилемма «PAL или SECAM» в Западной Европе разрешалась оперативно, тогда как вопрос «можем ли мы себе это позволить» тормозил процесс десятилетиями. Стандарты утверждались за год, а финансирование искали целое десятилетие.

Экономика цвета

В СССР финансовые ресурсы распределялись по иным законам — не через частные кошельки граждан, а посредством директив Госплана. Статистические данные и мемуары участников тех событий позволяют восстановить картину финансирования.

Внедрению SECAM способствовали не только политические мотивы, но и технологические особенности производства. Декодер SECAM не нуждался в прецизионном кварцевом резонаторе, поскольку схема не требовала опорного генератора с фазовой автоподстройкой по цветовой вспышке. Кварцы в 1965 году оставались дефицитными и дорогостоящими компонентами. Правда, вместо кварца схема содержала десяток контуров, требовавших температурной стабильности, но подстроить их мог любой телемастер.

Линии задержки для PAL требовали наносекундной точности изготовления, тогда как допуски для SECAM были на порядок мягче — в PAL от этого зависела фаза поднесущей, а в SECAM лишь временное совпадение строк. Для массового советского приборостроения это имело принципиальное значение. Специалисты ВНИИТ, в 1964 году отстаивавшие отечественный ОСКМ, впоследствии признавали, что недооценили как достоинства PAL, так и технологическую простоту SECAM в производстве.

Системы тестировались в жестких условиях: сигнал пропускали через существующие радиорелейные линии и записывали на видеомагнитофоны «Кадр-1Ц». В подобных трассах частотная модуляция демонстрировала очевидные преимущества. Тем не менее, горечь от того, что отечественную разработку не довели до ума, оставалась. Ситуацию смягчало то, что французская сторона передавала технологию безвозмездно и с правом модернизации. Владимир Маковеев, руководивший в семидесятые годы ВНИИТР, вспоминал, что и ранее, при создании аппаратуры ОСЦТ-2, приобретение американских спецификаций NTSC «воспринималось как унижение».

Обратимся к статистике. В 1970 году советская промышленность выпустила 6,7 миллиона телевизоров, из коих цветными являлись лишь 46 тысяч (менее процента). К 1975 году из 7 миллионов аппаратов цветных насчитывалось 589 тысяч. В 1980-м при общем объеме выпуска в 7,5 миллиона доля цветных выросла до 2,3 миллиона (каждый третий). К 1985 году из 9,4 миллиона телевизоров 4 миллиона были цветными. И лишь к 1990 году, при годовом производстве в 10,5 миллиона единиц, цветные модели составили две трети парка. Потребовалось 23 года от старта вещания до реального насыщения рынка. Для сравнения: США потребовалось 18 лет (по доле охвата домохозяйств), а Великобритании — 9 лет (по общему парку техники). Прямое сопоставление цифр здесь условно, но порядок задержки очевиден.

Массовым советским цветным телевизором стал запущенный в 1976 году «Рубин-714»: 60-килограммовый аппарат с кинескопом 61 см розничной стоимостью 680–715 рублей разошелся тиражом в полтора миллиона экземпляров за десятилетие. Центральное телевидение полностью перешло на цвет в 1977–1978 годах, тогда как региональные студии модернизировались вплоть до 1987-го. Программа «Орбита», ретранслировавшая московский сигнал через спутники на Сибирь и Дальний Восток, обеспечила миллионам зрителей доступ к цветному вещанию, для которого длинный тракт с частотной модуляцией пришелся как нельзя кстати.

Несколько слов об испытательных таблицах. До эпохи цветного ТВ в эфире демонстрировалась черно-белая таблица ТИТ-0249, которую телевизионщики метко прозывали «таблицей предотвращения цвета». В 1970 году специалисты НИИР разработали универсальную электронную испытательную таблицу УЭИТ, содержащую цветные полосы, шкалу серого и геометрические элементы для проверки сведения лучей. Те, кто застал аналоговое вещание, наверняка помнят ее.

УЭИТ оставалась в эфире вплоть до отключения аналогового вещания в 2019 году — ровно полвека. По ней калибровали кодеры SECAM, настраивали геометрию кинескопов в «Рубинах» и диагностировали неисправности.

В заключительной части нашего цикла мы рассмотрим драматичный выбор социалистического блока и технические вызовы, с которыми сталкивались инженеры при трансляции цветного сигнала через межстандартные шлюзы.

© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»

 

Источник