В научной среде крепнет убеждение, что появление человеческого разума не было лишь счастливой случайностью космических масштабов. Доводы в пользу того, что мы не одиноки во Вселенной, становятся всё более весомыми.
На протяжении сотен тысячелетий человечество развивало уникальные когнитивные способности, не имеющие аналогов в земной фауне — по крайней мере, в обозримых пределах нашей планеты.
Согласно доминирующей концепции возникновения интеллекта сопоставимого с человеческим, вероятность повторения подобного сценария в космосе ничтожна. Модель «трудных шагов» постулирует, что эволюционный путь человека состоял из цепочки крайне редких переходов, каждый из которых представлял собой биологическую сингулярность. Иными словами, каждый этап формирования нашего сложного мозга был уникальным событием. Из этого следует скептический вывод: шансы на то, что за нами наблюдают высокоразвитые инопланетные цивилизации через линзы своих телескопов, крайне малы.
Однако что, если основы модели «трудных шагов» ошибочны? Означает ли это, что эволюционный путь, приведший к формированию человеческого интеллекта и самосознания, мог быть пройден и в других уголках мироздания?
Геомикробиолог доктор Дэн Миллс допускает такую вероятность. Будучи сотрудником Центра внеземного разума Пенсильванского университета (PSETI), Миллс долгое время поддерживал классическую теорию, пока участие в масштабном обзоре 2025 года для журнала Science Advances не заставило его пересмотреть свои взгляды.
«Поначалу я пытался найти обоснование теории „трудных шагов“, и некоторые факты действительно говорят в её пользу, — отмечает он. — Главным аргументом казалось то, что ключевые эволюционные вехи в истории Земли выглядят уникальными. Но проблема в том, что мы не обладаем критериями для однозначной идентификации этих „трудных шагов“».
Миллс предлагает иную трактовку эволюционных переходов, традиционно считающихся сингулярностями. Их кажущаяся уникальность может быть лишь иллюзией, порожденной несовершенством палеонтологической летописи. Возможно, подобные процессы запускались многократно в далеком прошлом Земли, но неизменно заканчивались крахом, а единственный дошедший до нас успешный финал создает ложное впечатление исключительности. К примеру, эукариотические организмы могли возникать независимо в разных группах.
Тем не менее, существует вероятность того, что некоторые этапы произошли единожды не из-за своей сложности, а из-за фактора первенства.
«Первые организмы, совершившие качественный скачок, могли настолько радикально изменить экосистемы и среду обитания, что лишили другие виды любой возможности конкурировать с ними, — поясняет Миллс. — Это так называемый эффект приоритета: доминирующая группа трансформирует условия отбора и физико-химическую среду под себя, не оставляя шансов на повторение своего пути».
Хотя многие приверженцы модели «трудных шагов» скептичны к подобным идеям, Андерс Сандберг, исследователь из центра Mimir в Стокгольме и старший научный сотрудник Оксфордского института будущего человечества, сохраняет открытость взглядов. Сам он склоняется к мысли о редкости разума во Вселенной, видя в теории «трудных шагов» логичный ответ на вопрос, почему мы до сих пор не обнаружили следов иных цивилизаций. Тем не менее, он допускает, что отсутствие контакта может быть обусловлено не только биологическими сложностями.
«Диагностировать „трудный шаг“ — задача не из легких, — соглашается он с Миллсом. — Возможно, разум действительно экзотичен, но нельзя исключать и другую вероятность: технологические цивилизации могут быть широко распространены, но склонны к быстрому самоуничтожению».
Интеллект может не зависеть исключительно от набора маловероятных этапов. Сандберг подчеркивает, что многоклеточность, вопреки расхожему мнению, могла быть довольно простым переходом, учитывая природную склонность бактерий к агрегации. Куда важнее могли оказаться внешние условия и способность превратить эти изменения в эволюционное преимущество. Например, для работы мозга требуется высокая концентрация кислорода, стабилизация которой на Земле заняла миллионы лет, что отчасти объясняет столь позднее появление человека.
Сандберг выделяет генетические механизмы как потенциально наиболее сложные барьеры. Некоторые этапы, по его мнению, настолько сложны, что вряд ли повторятся где-либо еще, в частности, система кодирования аминокислот в ДНК и РНК.
«Когда речь идет о триллионах клеток, маловероятные события случаются. Но иногда требуется комбинация факторов — своего рода „маловероятность в квадрате“, если события должны произойти синхронно. Сложная саморегуляция эукариотических клеток — это результат выживания в течение миллиардов лет», — рассуждает он.
Астроном Джейсон Райт и Дэн Миллс предполагают, что на других землеподобных планетах вполне может развиться разумная жизнь, аналогичная нашей. Вопрос лишь в том, на какой стадии развития они находятся. Если человечеству потребовались миллиарды лет, а мы рассматриваем молодые каменистые миры, то наш вид может просто не дожить до момента встречи с ними. Наши предки отделились от общей ветви с приматами всего семь миллионов лет назад — мгновение по меркам истории планеты.
«Вполне вероятно, что разум возник сразу, как только биосфера и атмосфера стали к этому пригодны, — говорит Райт. — В галактике сотни миллиардов планет земного типа. Мы не знаем, сколько из них следуют нашему сценарию, но могут существовать и иные пути развития биосферы, ускоряющие эволюцию сознания».
Сандберг полагает, что примитивная жизнь — микробы и простейшие формы — может быть повсеместным явлением. Однако если простейшие организмы процветают повсюду, то сбой в системе кодирования на ранних этапах мог помешать их дальнейшему прогрессу, оставив целые миры в форме «первобытной слизи».
Миллс солидарен в том, что микроорганизмы значительно превосходят числом разумные формы жизни. Сандберг же добавляет пессимистичную ноту: «Разум часто становится причиной собственных бед. Тезис о самоуничтожении звучит убедительно. Это жесткий социологический аргумент, в который нам не хочется верить, но это не лишает его смысла».
Дэн Миллс искренне верит в существование внеземных цивилизаций, но сомневается в скорой встрече с «летающими тарелками». Он предполагает наличие изолированных миров, не заинтересованных в экспансии или поиске иных форм жизни. Их присутствие можно обнаружить лишь по техносигнатурам — побочным следам технологий.
«Я предлагаю искать техносигнатуры без излишних фантастических допущений, — говорит он. — Разум может быть распространен, но эти существа могут вести себя совсем не так, как мы ожидаем».
Сандберг резюмирует: возможно, отсутствие сигналов объясняется банальным отсутствием любопытства у иных видов. «На одну цивилизацию-исследователя может приходиться сотня тех, кто просто наслаждается своим домом, не заботясь о том, что происходит за его пределами. Если так, то я рад, что мы принадлежим к числу тех немногих чудаков, кто стремится за горизонт».
