Это второй материал из цикла «Мой опыт воспитания и развития детей». С первой публикацией можно ознакомиться здесь.
Послушание как бомба замедленного действия
— И всё же дети — это жуткое бремя. Вы просто безумны, раз решились на это! — воскликнула миссис Фелпс.
— Да нет, не так уж всё плохо. Девять дней из десяти они в школе. Мне приходится терпеть их присутствие лишь три дня в месяц, когда они дома. Но и это терпимо. Я просто загоняю их в гостиную и включаю «стены». Всё как при стирке: закинул белье в барабан, захлопнул крышку — и забыл. — Миссис Бауэлс тихонько хихикнула.
© «451 градус по Фаренгейту», Рэй Брэдбери.
В этом отрывке пугает не столько жестокость, сколько будничность происходящего. Ребёнок низводится до уровня бытового прибора, до функции, которую нужно активировать, «изолировать» и вычеркнуть из своего поля зрения.
Конечно, это художественная гипербола. Даже самые суровые родители вряд ли рискнули бы выразиться столь откровенно. Но именно скрытость подобного отношения — наша главная проблема. Если бы мы проговаривали такие мысли вслух, осознанность помогла бы нам радикально изменить подход.
Под «удобным» ребёнком я подразумеваю того, кто не доставляет «лишних» хлопот: не докучает вопросами, не проявляет «неудобных» эмоций, не устраивает сцен. Он просто тихо существует где-то на периферии, беспрекословно выполняя любые указания. В идеале такой ребёнок — это живой экспонат, который украшает интерьер, но не нарушает тишину.
Удобный ребёнок позволяет вам жить так, словно его и нет, — за исключением тех редких минут, когда вам самим хочется проявить родительскую нежность. Это ребёнок-функция, заточенный под ожидания взрослых.
Вопрос «А почему?», о котором я упоминал ранее, — это первый признак «неудобного», субъектного ребёнка. Вы торопитесь, вам проще отмахнуться коротким ответом, но ребёнок не принимает этих правил игры. Он требует объяснений, выбиваясь из вашего графика, и заявляет о себе как о личности, которой важно понимать суть происходящего, прежде чем слепо подчиниться.
Неудобный ребёнок — это уже субъект с собственной волей. Он задает вопросы, сопротивляется и имеет право на независимое мнение.
Безусловно, гораздо проще, когда не нужно ни о чем договариваться, а обещания можно давать и тут же забывать. Когда любой конфликт купируется силовым методом или авторитетом: «Делай так, потому что я так сказал, и никаких объяснений».
Банальная истина: признание ребёнка отдельной личностью — критически важный шаг. Но зачастую, привыкнув воспринимать его как объект, пока он был совсем маленьким, мы так и застреваем в этой парадигме.
Периодически задавайте себе вопрос: «Стал бы я вести себя так со взрослым человеком?» Это невероятно отрезвляет.
К сожалению, я не раз ловил себя на том, что со взрослыми я выстраивал бы диалог совершенно иначе. С ними пришлось бы аргументировать позицию, а ребёнок — «и так сглотнет». Я говорю о ситуациях, когда мои решения были спорными или откровенно несправедливыми. Мне просто было так проще и быстрее.
Удобный ребёнок сегодня — катастрофа завтра
Второй вопрос для самоанализа звучит так: «Кого я формирую — личность или функцию?» Послушание — это короткий путь к комфорту, но в перспективе это стратегия с отложенной катастрофой.
Ведь удобный ребёнок остается «удобным» для кого угодно, только не для самого себя.
Делая ребёнка удобным, вы приносите его будущее в жертву своему текущему покою. Что ждет таких детей? Как бы покорно они ни выглядели, внутри них копится «пружина». Рано или поздно она высвободит накопленную энергию, и результат может оказаться разрушительным.
Скорее всего, это произойдет в подростковом возрасте, когда наступит пора бунта.
Вы будете искренне недоумевать: что случилось с послушным ангелом? Почему он стал невыносимым? Ответ нужно искать не в настоящем, а в том, как вы закручивали эту пружину в прошлом.
Хотя распрямление пружины — не самый плохой исход. Порой это единственный способ вырваться из-под удушающего гнета родительской «заботы».
По-настоящему страшно, когда пружина лопается внутри, ломая человека. Научится ли такой ребенок выбирать, сопротивляться, отстаивать свое? Будет ли он проживать собственную жизнь или сценарий, навязанный родителями и обществом? Чаще всего дети, сумевшие вырваться, предпочитают максимально дистанцироваться от родителей.
Договариваться с ребёнком куда сложнее, чем приказывать. Это требует объяснений, терпения, поиска компромиссов и умения признавать ошибки. Это тяжелый труд.
Но результат того стоит: ребёнок учится вести диалог, а не доминировать или подчиняться. Он усваивает, что границы отстаиваются не силой, а аргументами.
Возможно, корень проблем воспитания последних десятилетий в том, что мы отказались от физических наказаний, но так и не предложили альтернативной мудрости. Мы сказали «никогда больше» порке, но не нашли сил на кропотливое выстраивание отношений.
Завершая разговор о субъектности, важно отметить, что во взрослых отношениях люди также нередко склонны к объективации. Яркий пример — идеи «Мужского движения».
Типичный посыл адептов этого движения звучит примерно так:
«Быт автоматизирован, еда — доставка, секс — платный сервис. Зачем мне женщина? Я живу для себя и в кайф».
Видите закономерность? В этой картине мира женщина — не живой человек, а функция для закрытия потребностей. Если функцию можно заменить более дешевым и эффективным «софтом», оригинал списывается. Это не про любовь, а про потребительство.
Схожая логика у инцелов, мечтающих о закреплении права на «доступ» к женщинам. Более подробно об этих деструктивных движениях я расскажу в главе про опасности цифровой эпохи.
Мне кажется, многие мужчины в подобных движениях сами когда-то пострадали от объективации: от них требовали быть «функцией» (добытчиком, «не нытиком», защитником), игнорируя их человеческую суть.
Вспомните дейтинг-приложения: они превращают людей в товар, где выбор делается простым свайпом на основе фильтров. Общество потребления проникает повсюду, порой доходя до институционализации объектов-женщин в масштабах целых государств.
Мы живем в эру микрочипов, которые невозможно увидеть под обычным микроскопом, однако многие сообщества остаются в архаике тысячелетней давности. Деструктивные идеологии — это «прорывы инферно», позволяющие этой архаике просачиваться даже в развитые страны.
Разумеется, это касается и женщин, которые порой воспринимают мужчин лишь как «кошелек» или «инструмент» для решения бытовых задач.
Искусство переговоров
Ничто не свидетельствует о субъектности лучше, чем умение договариваться. С предметом не договариваются — договариваются только с личностями.
Очень полезно учить детей торговаться. Мы часто обсуждаем время за компьютером в обмен на выполненные задачи или размер карманных расходов.
Когда сын просит пропустить последние три минуты урока английского, я иногда соглашаюсь. Но моя цель — донести до него простую истину, которую я сам осознал слишком поздно: с людьми почти всегда можно договориться, даже в, казалось бы, безвыходной ситуации.
Важно пробовать. Ты гарантированно проиграешь лишь тогда, когда не сделаешь попытки договориться. Конечно, при этом важно научить ребенка принимать и отказы.
Торг за минуты и умение принимать «нет» работают лишь тогда, когда у ребёнка есть право голоса. Но откуда берется родитель, видящий в ребенке лишь функцию? Чаще всего — из семьи, где он сам был лишь «функциональной единицей».
В защиту родителей
Позвольте мне перейти на «ты» и поговорить с вами как с другом.
Если смотреть на мир без иллюзий, сколько родителей готовы признать субъектность своих детей? Не чувствуете ли вы вину, читая эти строки? Если да — это плохо. Вина — худший учитель.
Родитель выбирает «удобного» ребёнка не всегда из эгоизма. Если он сам вырос как функция, он не злодей — он просто не владеет другим языком общения. Давайте разберемся, освобождает ли это от ответственности.
Это упрощение, ведь мы не на философском семинаре. Детерминизм — штука гибкая, зависящая от точки обзора. Глядя на другого, мы можем сказать: «Он такой, потому что у него такая генетика и среда». Это своего рода милосердие — считать человека «биологической машиной», которую собрали неверно.
Но использовать детерминизм по отношению к себе — опасная ошибка. Фраза «Я такой, потому что меня так воспитали» — это добровольный отказ от собственной субъектности.
Я верю, что свобода воли — своего рода иллюзия, но в неё полезно верить. Как только вы ловите себя на мысли «Я кричу на ребёнка, потому что так делал мой отец», используйте это осознание не как оправдание, а как сигнал к действию. Оправдания — это запрещенный прием в настоящем, хотя простить себя за прошлое, используя детерминизм, — вполне здоровый способ избежать саморазрушения.
Разница колоссальна: «Я продолжу так действовать» против «Я действовал так из-за своего воспитания». Прошлое объясняет причины, но не оправдывает текущие решения.
Первое утверждение превращает вас в объект. Второе — позволяет идти дальше без груза вины, превращая раскаяние в ответственность. Отказ от вины — не способ уйти от проблем, а прагматичный подход, позволяющий не прятаться от ошибок, а исправлять их.
Правильное понимание причинно-следственных связей дает право на прощение себя и других, но лишает права оправдывать свою бездеятельность в настоящем.
Субъектность ребёнка — не ангельская добродетель. Она шумная, эгоистичная и истощающая. Вы имеете полное право сказать «не сейчас». Главное — не делать это системой.
Никто не требует от нас идеальности. Травмы неизбежны, как бы сильно мы ни любили своих детей.
После первой статьи мне написали: «Идеальные семьи из книг по педагогике вызывают недоумение: когда эти люди работают, ходят за хлебом? На всё это общение, игры и ритуалы просто не остается жизни».
И комментатор (@IvanSTV) совершенно прав. Эта статья — квинтэссенция 20-летнего опыта, а не отчет об одном дне. Наши будни далеки от «инстаграмной» картинки. Мы тоже ссоримся, забываем о «ритуалах» на годы и совершаем ошибки.
Я не проповедую с пьедестала — я такой же «грешник» в окопе родительства. Мы воюем не с детьми, а с нашими автоматическими реакциями, паттернами и багами нашей биологической нейросети.
Мы — пилоты невероятно сложных машин, которые летят на огромной скорости, и мы вынуждены учиться управлять ими на ходу. Порой для победы достаточно просто заметить паттерн и осознать его. Иногда — заключить мир с собственной биологией. И если мы здесь — значит, мы движемся в верном направлении.
Эта книга не про идеальных родителей, а про инструменты. Она не для того, чтобы вас обвинить. Это мой личный опыт.
Я знаю, что вы делаете всё, на что способны. Но нам всем часто не хватает знаний, времени, денег и терпения.
В конце концов, жизнь коротка, а детей приходится растить слишком рано. Будь мы мудрее и старше, мы бы справлялись лучше. Но так как возможности отложить родительство до 60 лет у нас нет, единственный способ компенсировать нехватку времени — это осознанность.
Вы не перепишете код своего воспитания полностью. Но ваша главная задача — сделать детство ваших детей чуть более свободным и осознанным, чем ваше собственное.
Читайте также:
