С 27 мая Минпромторг обновил перечень товаров для параллельного импорта, исключив из него вычислительную технику и накопители данных ряда глобальных корпораций.
В социальных сетях мгновенно поднялась волна панических настроений: «Asus и Dell попали под запрет», «техника станет дефицитом» и «импорт электроники полностью перекрыт».
Давайте отделим домыслы от правовых реалий и разберемся, что изменилось на самом деле.
Примечание:
Я юрист, специализируюсь на корпоративном праве и банкротствах. Таможенное регулирование — не мой основной профиль, но обилие кликбейтных заголовков заставило меня детально изучить нормативную базу. Эта публикация предназначена для тех, кто хочет вникнуть в юридическую механику процесса, а не просто пересказывать слухи.
Что собой представляет параллельный импорт
Суть механизма проста: это легализация ввоза продукции иностранных брендов без одобрения правообладателя.
Это стало возможным благодаря переходу на международный принцип исчерпания исключительных прав. Согласно этой концепции, если товар был законно реализован владельцем товарного знака в любой точке земного шара, то право на этот конкретный экземпляр считается «исчерпанным», и его можно свободно перепродавать в РФ.
Ранее действовал национальный принцип: любые товары, ввезенные без санкции бренда, признавались контрафактом, что давало правообладателям основания для блокировки поставок через суды.
Включение в список параллельного импорта фактически отменяло защиту правообладателя: право на товарный знак переставало быть инструментом блокировки импорта, если продукция уже была введена в гражданский оборот в других юрисдикциях.
Как обстояли дела до изменений
Наличие товара в списке гарантировало импортерам «зеленый свет»: таможня не имела права препятствовать ввозу, а владельцы брендов не могли апеллировать к нарушению прав на интеллектуальную собственность.
Что изменилось после 27 мая
Исключение определенных брендов из перечня — это не абсолютный запрет на ввоз, а возврат к национальному принципу исчерпания прав, действовавшему до 2022 года. Ввозить технику по-прежнему можно, но теперь для этого необходимо официальное согласие владельца товарного знака. Возникает закономерный вопрос: насколько реализуем такой импорт без «доброй воли» вендора?
Таможенные реалии
Большинство международных брендов зарегистрированы в ТРОИС (Таможенный реестр объектов интеллектуальной собственности), который служит барьером против «серых» поставок.
Если товарный знак числится в ТРОИС, таможенные органы при выявлении ввоза без разрешения правообладателя могут приостановить выпуск груза на 10 рабочих дней (ст. 124 ТК ЕАЭС), уведомив об этом правообладателя.
У последнего есть время, чтобы решить — подавать ли в суд или инициировать административное преследование. Если бренд бездействует, товар выпускают в оборот.
Сценарий ввоза из стран ЕАЭС
Если товары поступают через страны ЕАЭС (например, Казахстан), описанная процедура не применяется. Товар, уже прошедший таможенную очистку внутри Союза, перемещается по территории ЕАЭС без дополнительных деклараций (ст. 14 ТК ЕАЭС и ст. 28 Договора о ЕАЭС).
В этом случае правообладатель может защищать интересы исключительно в арбитражном суде по ст. 1515 ГК РФ — уже после того, как товар появился в рознице.
Итоговый вердикт: что будет с ценами?
Исчезновения техники с полок ожидать не стоит, однако риски для импортеров существенно выросли. Каждая партия теперь потенциально уязвима для судебных исков.
Не стоит тешить себя иллюзиями, что ушедшие из России компании не будут судиться: практика показывает обратное. Например, Levi Strauss активно защищал свои права через российские арбитражи даже после формального ухода.
Все эти юридические и логистические сложности неминуемо будут включены в конечную стоимость товара. К цене прибавятся и риски простоев на таможне. О масштабах подорожания мы узнаем уже в ближайшее время.
Я буду признателен коллегам за дополнения и уточнения в комментариях — это поможет сделать разбор еще более точным.
