Прошло около двух месяцев с того момента, как финансовый директор OpenAI Сара Фрайар спровоцировала широкий резонанс своим выступлением. На технологической конференции WSJ Tech Live она открыто заявила о необходимости государственного патронажа для реализации амбициозных инфраструктурных инициатив в сфере ИИ. Речь шла о суммах, достигающих 1,4 триллиона долларов — именно столько требуется для таких мегапроектов, как Stargate.
Реакция последовала незамедлительно: Сэм Альтман попытался дезавуировать это заявление в социальной сети X, подчеркнув, что компания не рассчитывает на бюджетные вливания. Фрайар также скорректировала свою позицию в LinkedIn. Тем не менее в начале 2026 года, ставшего переломным для индустрии, становится очевидно: это не было случайной оговоркой. Это признание фундаментальной проблемы — самый дорогой стартап современности стремительно исчерпывает возможности для покрытия своих колоссальных операционных расходов.
Несмотря на оптимизм сторонников Альтмана, реальное положение OpenAI выглядит тревожным. Сценарий, при котором лидер рынка столкнется с неплатежеспособностью, больше не кажется фантастическим. Однако за этим кризисом может стоять куда более тонкая стратегия, чем видят сторонние наблюдатели.
Экономика дефицита и математическая ловушка
Если отбросить риторику о создании «цифрового разума» (AGI) и автоматизации труда, сухие цифры говорят сами за себя. Согласно отчетности Microsoft, участие в OpenAI сократило чистую прибыль корпорации на 3,1 млрд долларов за один квартал. Это экстраполируется на совокупный квартальный убыток OpenAI в размере около 11,5 млрд долларов.
Годовые потери компании превысили 25 млрд долларов при выручке в 20 млрд. Мы наблюдаем парадокс отрицательной юнит-экономики: в отличие от классического ПО, где масштабирование снижает издержки, в ИИ каждый новый запрос генерирует прямые затраты на вычислительные мощности и электроэнергию. Популярность сервиса лишь ускоряет темпы сжигания капитала.
Чтобы удержаться на плаву, компания инициирует беспрецедентные финансовые схемы. Например, соглашение с AMD: обязательство закупить чипы на миллиарды долларов в обмен на опционы по номинальной цене. Однако реализация этой скидки требует колоссальных вложений в энергетику (до 300 млрд долларов). Это выглядит не как устойчивая бизнес-модель, а как отчаянная попытка закрыть кассовый разрыв, оцениваемый в 1,2 триллиона долларов.
Структура финансовой бреши:
- Обязательства по проекту Stargate достигают 1,4 трлн долларов.
- Максимальный объем средств, который можно аккумулировать через стратегических партнеров (Nvidia, AMD), не превышает 200 млрд долларов.
- Дефицит в 1,2 трлн долларов невозможно восполнить традиционным венчурным финансированием.
Лоббизм в Белом доме и энергетический предел
Традиционные финансовые институты не готовы кредитовать Stargate под залог GPU-кластеров, так как это оборудование обесценивается быстрее, чем истекает срок займа. В ответ на это OpenAI перенесла активность в политическую плоскость, направив в администрацию президента США предложения о масштабных налоговых льготах для всей технологической цепочки — от чипов до систем охлаждения.
Частный сектор больше не готов единолично нести риски. OpenAI необходим инвестор с неограниченным ресурсом, и этим инвестором фактически становится налогоплательщик.
Даже Nvidia, главный бенефициар ИИ-бума, в своем последнем отчете предупреждает: дефицит энергии и капитала у клиентов может стать барьером для дальнейшего роста. Это критический сигнал — «поставщики лопат» начали сомневаться в платежеспособности «золотоискателей».
Проблема перешла из финансовой плоскости в физическую. Проект Stargate требует мощности в 10 гигаватт, что сопоставимо с потреблением крупного мегаполиса. Энергосистема США, нуждающаяся в глубокой модернизации, не готова к таким нагрузкам. В Орегоне Amazon уже вступил в судебные тяжбы с энергетиками, защищающими потребности рядовых потребителей от аппетитов дата-центров.
Инфраструктурный пузырь и риски для домохозяйств
Аналитики все чаще используют термин «метапузырь», описывая симбиоз технологического хайпа и спекуляций на рынке недвижимости. Дата-центры — это не облачные абстракции, а миллионы тонн бетона и меди. Инвесторы вкладывают миллиарды в строительство коробок в надежде на будущую аренду техгигантами. Если ИИ-индустрия не выйдет на самоокупаемость, мы получим огромные массивы бесполезной коммерческой застройки.
Ситуация осложняется тем, что сегодня благосостояние граждан связано с фондовым рынком теснее, чем когда-либо. По данным The Economist, около 21% активов американских семей завязано на акции. Крах ИИ-сектора может спровоцировать более глубокое падение уровня жизни, чем кризис доткомов начала 2000-х.
Стратегия «Too Big to Fail»
К 2026 году инвесторы потребуют от OpenAI доказательств рентабельности. Но Сэм Альтман, похоже, делает ставку на сценарий 2008 года. Сделав ИИ системно значимым элементом экономики — от медицины до логистики — он превращает OpenAI в структуру, которую государство просто не сможет позволить себе закрыть.
Если правительство США предоставит государственные гарантии, Альтман превратится из руководителя убыточного стартапа в архитектора национального технологического превосходства. Спасение отрасли за счет бюджета станет «меньшим из зол» по сравнению с каскадным финансовым обвалом.
Сара Фрайар не ошиблась — она лишь преждевременно озвучила финал пьесы. Мы уже являемся невольными спонсорами этой гонки, и стоимость нашей косвенной «подписки» на ИИ-будущее будет только расти.
Оптимизируйте рабочие процессы с помощью профессиональных инструментов: используйте BotHub для доступа к передовым нейросетям без VPN и сложностей с оплатой. При регистрации по ссылке вы получите 300 000 бонусных токенов для тестирования возможностей ИИ в ваших задачах.
