Новая находка проливает свет на становление великого астронома как идеолога научной революции
Одним ненастным январским днем историк Иван Малара работал в залах Национальной центральной библиотеки Флоренции, скрупулезно изучая семь томов самого значимого астрономического сочинения XVI столетия. Это были издания «Альмагеста», в котором великий ученый II века Клавдий Птолемей изложил основы геоцентрического мироустройства. Листая страницы, Малара заметил любопытную деталь: на одном из пустых листов был аккуратно выписан 145-й псалом. Почерк показался ему до боли знакомым — он напоминал руку знаменитого тосканского мыслителя.
Малара осознал, что перед ним книга, содержащая массу личных маргиналий самого Галилео Галилея. Это открытие, детально описанное в статье для Journal for the History of Astronomy, позволяет уточнить наше понимание одного из самых радикальных идеологических поворотов в науке — момента, когда Земля окончательно лишилась статуса центра Вселенной.
Обнаружение книг, которые можно с полной уверенностью связать с текстовым наследием Галилея, — большая редкость. Но «Альмагест» не был рядовым фолиантом. Хотя сегодня Галилея чествуют за ниспровержение догм древности, именно труд Птолемея с его концепцией геоцентризма доминировал в западной мысли на протяжении четырнадцати веков. Аннотированная версия этого трактата позволяет нам увидеть в Галилее молодого реформатора в процессе поиска истины.
Заметки Галилея, датируемые примерно 1590 годом — за два десятилетия до его эпохальных открытий спутников Юпитера и рельефа Луны, — раскрывают образ ученого, который сочетал глубокое почтение к работам Птолемея с их жестким критическим анализом. По мнению Малары, записи свидетельствуют о том, что Галилей порвал с птолемеевским космосом именно потому, что его собственные выкладки убедили его: гелиоцентризм лучше соответствует строгой математической логике самого Птолемея. Такая трактовка идет вразрез с привычным образом Галилея как человека, движимого лишь философией или политическим чутьем. «Его часто изображали мыслителем широкого профиля, не склонным к кропотливому разбору технических деталей», — отмечает историк астрономии Джеймс Эванс из Университета Пьюджет-Саунд.
С этим не мог согласиться Малара, представляющий Миланский университет. Сомневаясь в том, что Галилей мог прийти к столь смелым выводам без фундаментального владения традиционным математическим аппаратом, он годами собирал примеры, где астроном цитировал тонкости работ Птолемея для аргументации в спорах. В поисках прямых доказательств этой связи Малара начал изучать ранние латинские издания «Альмагеста» в библиотеках Европы и в итоге наткнулся на заветный экземпляр во Флоренции.
Взглянув на страницу с псалмом, Малара мгновенно узнал руку мастера. Изучение других пометок на полях лишь укрепило его догадку. К трем часам ночи исследователь уже не сомневался в авторстве. «Прошу прощения за столь поздний час, — писал он в электронном письме ведущим экспертам по Галилею, — но я просто не верю своим глазам!»
Микеле Камерота из Университета Кальяри, один из адресатов Малары, быстро разделил его уверенность. «Я убежден, что принадлежность этих маргиналий перу Галилея доказана абсолютно достоверно», — прокомментировал он находку для журнала Science.
Его позиция подкреплена вескими аргументами. Во-первых, палеографическая экспертиза, проведенная специалистами Музея Галилея и Национальной библиотеки, подтвердила идентичность почерка, стиля сокращений и манеры ведения записей. Во-вторых, критические замечания автора на полях по ряду идей Птолемея перекликаются с пассажами из достоверных работ Галилея того времени. Третьим важным свидетельством стал тот самый переписанный псалом.
Поначалу псалом — молитвенное прославление величия Творца — вызвал у Малары замешательство. Это был единственный случай библейской отсылки в подобных изданиях, который, казалось, противоречил стереотипу о Галилее как о противнике церковных авторитетов. Однако в другом флорентийском издании «Альмагеста» он обнаружил запись анонимного современника о том, что «Галилей возносил молитву Господу перед каждым изучением Птолемея». Это подтверждается и письмом математика Алессандро Маркетти от 1673 года, упоминавшего об этой привычке ученого.
Сегодня мы привыкли видеть в Галилее маститого ученого на закате лет — мировую знаменитость, бросившую вызов тысячелетним устоям. Однако то, как именно один из величайших иконоборцев в истории пришел к своим революционным взглядам, долгое время оставалось загадкой. Малара надеется, что его находка позволит детально восстановить этот переход, ответив на главные вопросы: «Как и почему?»
