Режиссёр рассказал о попытках убедительно воссоздать эпоху и объяснил, почему в шутку называет фильм «смесью „Конана“ с „Андреем Рублёвым“».
После выхода дебютного трейлера третьей полнометражной картины постановщика «Маяка» и «Ведьмы» в сети опубликовали несколько интервью с Эггерсом, который поделился подробностями о работе над лентой и источниках вдохновения.
Режиссёр и до этого пытался показывать сеттинг своих картин как можно реалистичнее, используя не только костюмы и декорации, но и язык. По его словам, в «Варяге» (в оригинале — The Northman) он хотел бы пойти дальше и написать сценарий на мёртвых языках, на которых говорили в начале X века, но понял, что на такой проект не выделили бы достаточно средств.
Да, я бы предпочёл, чтобы персонажи говорили на древнескандинавском и старославянском, и в отдельных ситуациях, во время ритуалов, они на них говорят. Но я понимал, что такой фильм не запустят в производство. Пока я не Мэл Гибсон и не финансирую свои фильмы сам, так что с таким бюджетом подобное было бы невозможно.
Одна из причин, по которой я обратился к исландскому поэту и романисту Сьону — это его глубокое понимание исландской саги. Мне хотелось вместе с ним придумать для героев такую речь, чтобы язык оставался английским, но производил впечатление очень хорошего перевода древней саги.
