Музыка, звучащая как усталая радость на утро после хорошей вечеринки.
Партнёрский материал
Бородатый мужчина в клетчатой рубашке пьёт макиато в кафе с кирпичными стенами и обилием латуни в интерьере. На деревянном потёртом столе лежат солнечные очки Ray-Ban, помещение залито закатным солнцем. В колонках достаточно громко, чтобы обратить внимание на музыку, но достаточно тихо, чтобы мужчина мог, не повышая голоса, говорить с друзьями; играет плейлист, типичный для таких заведений. Играет, конечно же, Tame Impala.
Такой образ возникает в голове, когда думаешь о проекте самого известного австралийского продюсера современности Кевина Паркера. Он сам выглядит как посетитель такого кафе: небритый, с длинными волосами, в майке с широким воротом и, возможно, даже клешёных джинсах. Кевин Паркер придумал Tame Impala больше десятилетия назад и вместе с друзьями-соавторами (в первую очередь из группы Pond) возродил моду на психоделический рок.
Первые альбомы Tame Impala фанаты 1960-х приняли, как родные, а музыкальная пресса провозгласила эпоху возрождения давно забытой эпохи. Так и представляешь себе волосатых хиппарей в клешёных джинсах, которые до умопомрачения гоняют риффы по кругу на репетиционной базе, а потом идут в студию и под надзором строгого, но добродушного пожилого бородача записывают гениальный альбом. На деле всё, конечно, не так.
Лидер Tame Impala Кевин Паркер действительно очень любит психоделику. Вот только в студии он по большей части сидит один: Tame Impala куда ближе к Daft Punk, чем к Pink Floyd, и Кевин куда больше внимания уделяет звуку и студийным экспериментам, чем заумным концепциям, восточной философии и расширению музыкального сознания.
Первый альбом Tame Impala в 2010 году поражал необычным звуком, одновременно старомодным и актуальным — казалось, хиппи вернулись. Примерно на то же время пришлось плотное проникновение в массовую культуру калифорнийского фестиваля «Коачелла» с его псевдоиндейским-псевдохиппарским стилем, настолько популярным, что коачелловские наряды сейчас можно купить даже в H&M.
На Lonerism 2012 года Паркер полюбил синтезаторы и нашёл тот самый звук, который зацементировал успех Tame Impala: пульсирующий, плотный и одновременно воздушный, достаточно монотонный, чтобы хорошо звучать на фоне, и достаточно переменчивый, чтобы развлекать и не надоедать. Фальцет Кевина, необязательный, тонущий в переливах гитар и синтезаторов, работал в первую очередь как мелодический инструмент, а не средство донесения какого-то глубокого смысла.
Тексты Tame Impala нельзя назвать бессмысленными или плохими, но они играют не самую значительную роль и просто задают настроение. Работы Паркера — это музыка-настроение, берущая от психоделического рока не суть, а форму и ощущение.
Спустя три года вышел Currents — самый известный, популярный и важный альбом Паркера. Именно на нём Кевину удалось то, чего не хватало всем остальным записям, — написать несколько хитов, которые цепляют с первой ноты и не отпускают до самого конца. Только у песни The Less I Know The Better в Spotify почти полмиллиарда прослушиваний, в том числе за счёт попаданий во всевозможные плейлисты. Именно она, а ещё Let It Happen, обязательно есть в плейлисте любого модного заведения.
Каждая песня на Currents была микроальбомом, благо они длятся у Tame Impala в среднем минут по шесть. Практически на каждой было нагнетание, катарсис, спад и снова катарсис, а весь альбом целиком складывался в эйфорический паззл, похожий на бесконечный экстаз.
Ну и концерты, конечно. Живой состав Tame Impala выглядит как раз как психоделик-рок-группа. Это идеальная фестивальная группа, которую хорошо слушать и в самой гуще толпы, и валяясь на травке где-нибудь поодаль. В прошлом году Паркер был хедлайнером многих летних фестивалей, и эти концерты — наглядная демонстрация силы его музыки и способности дарить многотысячной толпе ощущение экстаза.
Над четвёртым альбомом Кевин работал пять лет и даже потерял кучу дорогостоящего оборудования в калифорнийских пожарах в прошлом году. Параллельно с этим он успел поработать c Канье Уэстом, Леди Гагой, The Flaming Lips и добрым десятком других музыкантов, а Рианна даже внезапно записала кавер на одну из песен Tame Impala для своей пластинки ANTI.
Кевин не переставал давать концерты. Музыка Tame Impala тем временем жила своей жизнью в кафе и магазинах Urban Outfitters, плейлистах стриминг-сервисов и подборках лучших записей 2010-х, которыми разродились все уважающие себя издания под конец прошлого года.
14 февраля вышел The Slow Rush, первый альбом Tame Impala за пять лет и первый большой альбом 2020-го. Он больше не звучит как бесконечный экстаз. Это скорее усталая радость на утро после отличной вечеринки, и отдельные хиты с него так сразу и не выделишь — настолько это монотонная и неделимая работа.
В некоторых песнях, например в Posthumous Forgiveness, умещаются сразу несколько мини-композиций, одна из которых запоминается моментально, а в остальные хочется укутаться и завернуться, как в уютное одеяло.
За последние десять лет Паркер из ретро-музыканта превратился в одного из главных поп-певцов, причем эволюционным, а не революционным путем. Просто каждый следующий альбом был чуть продуманнее по звуку, чуть сложнее по композиции, работал на слушателя чуть хитрее и разноплановее. На The Slow Rush нет нового суперхита, но с другой стороны — а у кого есть песни лучше Let It Happen?
