Дело не только в «Нутелле»: нынешняя весна оказалась чрезвычайно насыщенной событиями, касающимися нашего спутника. Помимо перипетий с подготовкой второй миссии «Артемида», стало известно об отказе США от концепции окололунной станции в пользу строительства базы непосредственно на поверхности. Частные лунные зонды развеяли мифы о крайней суровости лунных окраин, а идея возведения АЭС на Луне вновь вернулась в повестку. Иными словами, лунная тематика настолько обширна, что ее хватило бы не на один материал, а на целый День космонавтики, который в 2026 году поневоле будет окрашен в тусклые тона земного спутника с его невысоким альбедо.
Но перейдем к главному: 1 апреля Российская академия наук официально утвердила концепцию участия РФ в создании Международной научной лунной станции (МНЛС), разрабатываемой совместно с КНР. Напомним, что проект стартовал еще в 2021 году, однако после крушения «Луны-25» в 2023-м новости о нем поутихли. Тем не менее работа продолжается, пусть и с заметными изменениями в архитектуре. Самое время взглянуть на обновленную «карту» космоса.
Исторический контекст
Идея создания общей базы зародилась в начале 2010-х годов, когда Китай активно развивал программу Chang’e, а Россия искала новые горизонты для исследований после завершения эксплуатации МКС. В 2021 году Роскосмос и CNSA подписали меморандум о реализации проекта International Lunar Research Station (ILRS).
Опубликованная 16 июня того же года дорожная карта обозначила основные принципы: долгосрочность, приоритет робототехники и последующий переход к пилотируемым миссиям.
Дальнейший путь оказался тернистым. Китай уверенно продолжил реализацию программы Chang’e, наметив развертывание инфраструктуры на 2030-е годы. Российская сторона, столкнувшись с неудачей «Луны-25», была вынуждена скорректировать свое участие, сделав акцент на профильных компетенциях: энергетических установках, научном оборудовании и фундаментальных исследованиях.
В 2024–2025 годах китайские специалисты финализировали архитектуру базы, отведя миссии Chang’e-8 (~2029) ключевую роль в тестировании добычи кислорода и аддитивных технологий (3D-печати) из реголита. Общая стратегия остается неизменной: от разведки местности к созданию инфраструктуры и реализации научных программ.
Этап 1. Разведка и выбор локации (~2021–2025)
Реальность внесла коррективы в первоначальный график: планировалось, что этап разведывательных миссий завершится к 2025 году, однако сроки сдвинулись.
Миссия Chang’e-6, успешно доставившая образцы грунта с обратной стороны Луны, стала важным шагом для геологической верификации. Эти данные критически важны для понимания ресурсного потенциала различных зон. В то же время запуск Chang’e-7, ключевой миссии по поиску ледяных залежей в затененных кратерах, перенесен на апрель 2026 года.
Несмотря на геополитическую конкуренцию, законы физики диктуют выбор для всех сторон: и программа «Артемида», и МНЛС претендуют на южный полюс Луны.
Почему именно Южный полюс?
1. Peaks of eternal light: полярные возвышенности, где солнечный свет присутствует почти постоянно, обеспечивая стабильную энергогенерацию и умеренный температурный режим.
2. Ледяные «ловушки»: кратеры вечной тени, содержащие запасы льда — стратегический источник воды, кислорода и водородного топлива.
Ключевые зоны интереса:
- Кратер Шеклтон — идеальное сочетание освещенных краев и льда на дне;
- Массив Малаперт — отличная площадка для прямой связи с Землей;
- Кратеры Кабео и Де Герлах — перспективные участки для добычи воды.
Вероятнее всего, база будет представлять собой рассредоточенную сеть: промышленные объекты в низинах, жилые модули на возвышенностях и мобильные роботы-связисты. Chang’e-7, оснащенная прыгающим зондом, поставит финальную точку в выборе места высадки.
Приборы в составе Chang’e-7 и российское участие
Российский научный прибор для мониторинга пыли и экзосферы поможет оценить влияние электрических полей на работу оборудования. Также на борту будет телескоп, разработанный в сотрудничестве Гонконгского университета и Международной ассоциации лунных обсерваторий для исследования галактической плоскости.
Этап 2. Инфраструктурное строительство (~2028–2035)
Стратегия КНР строится на трех принципах: локальное использование ресурсов (ISRU), коллективное роботизированное производство и полная системная автономность.
Освоение реголита
Миссия Chang’e-8 станет полигоном для «лунной кирпичной кладки». Технология основана на спекании реголита при температурах 1400–1500 °C с помощью солнечного концентратора. Полученные элементы станут основой для возведения защитных конструкций и посадочных площадок. Китай уже тестирует стойкость подобных материалов на орбитальной станции Tiangong.
Научная аппаратура Chang’e-8 (с участием РФ)
В миссии будет задействован российский анализатор ALIEN-CE8 (изучение плазмы и солнечного ветра) и комплекс LPDE-CE8 для анализа пылевой среды. Цель этих экспериментов — минимизация рисков для оборудования в жестких условиях поверхности Луны.
Роботизированная стройплощадка
После 2030 года планируется использование роевого интеллекта: специализированные роботы возьмут на себя картирование, транспортировку грунта и сборку объектов. Согласно плану, к 2035 году база должна превратиться в полноценный научный хаб с системами жизнеобеспечения, добычи ресурсов и астрономическими обсерваториями.
Энергетический вопрос
Для автономной работы базы в период двухнедельной лунной ночи одних солнечных панелей недостаточно. В качестве решения рассматриваются радиоизотопные источники энергии (РИТЭГ) со сроком службы до 10 лет, а в перспективе — полноценные компактные ядерные реакторы.
Этап 3. Эксплуатация и пилотируемые полеты
Финальный аккорд — доставка людей с помощью перспективной ракеты-носителя Long March-10 и корабля Mengzhou. Новая система предполагает двухпусковую схему: вывод корабля и посадочного модуля Lanyue, их стыковку на орбите и последующую высадку экипажа на поверхность.
Китай ставит амбициозную цель — высадка на Луну до 2030 года. С течением времени проект МНЛС перерос из двустороннего в глобальный: сегодня в нем участвуют 17 государств и более 50 научных организаций. Станет ли эта «база мечты» реальностью раньше американского аналога? Ответ на этот вопрос станет главным космическим итогом десятилетия.