Вместо эпиграфа
«Выживает не самый сильный и даже не самый способный, а тот, кто быстрее других адаптируется к переменам».
— Мысль, которую ошибочно приписывают Чарльзу Дарвину.
Вводные замечания
В данном материале я не планирую теоретизировать на тему появления «сильного» ИИ (AGI) или рассуждать о его потенциальной враждебности. Чтобы избежать терминологической путаницы, под AI-технологиями мы будем понимать системы, способные полноценно заменить человека в профессиональной деятельности. Мой фокус сосредоточен исключительно на экономике: как эта технологическая трансформация изменит глобальный рынок, почему она пугает нас сегодня и стоит ли поддаваться этому страху.
Природа страха перед автоматизацией
Труд — это не биологическая потребность. Часто приходится слышать: «ИИ оставит нас без работы». В такие моменты хочется уточнить: а в чем именно заключается трагедия? Сама по себе работа не является абсолютным благом. В современных реалиях мы вынуждены продавать свое время, но это не наделяет занятость сакральным смыслом. Понятно, что пугает не отсутствие дел, а потеря источника дохода — возможности обеспечивать себя, оплачивать счета и привычный уровень комфорта.
Тревога перед лицом прогресса преследует наемных рабочих веками. Джейкоб Гольдштейн в своей книге о природе денег описывает восстание луддитов — английских ткачей XIX века. С появлением механических станков их высокая квалификация обесценилась: владельцы фабрик перешли на дешевый труд необразованных рабочих. Мастера, потерявшие статус и достаток, начали громить оборудование.
«Легко советовать луддитам из будущего: „Потерпите, ваши потомки будут жить в изобилии, иметь доступ к медицине и отпускам“. Но для самих ткачей того времени ситуация была катастрофической. Выгоду получили владельцы капитала и те, кто обслуживал новые машины. Для искусных ремесленников прогресс обернулся нищетой».
Человечество в целом выиграло от индустриализации, но ценой этого успеха стали сломанные судьбы целого поколения рабочих. Еще в 1867 году Карл Маркс в «Капитале» отмечал, что часть населения становится «излишней» для капитала. Он ввел понятие отчуждения: когда рабочий не владеет результатом своего труда, не контролирует процесс и превращается лишь в ресурс. В системе капитализма работа становится инструментом выживания, а не актом созидания.
Облагораживает ли труд?
«Труд, как известно, облагораживает человека. Лично я хожу на службу только ради этого процесса».
— Анатолий Новосельцев, «Служебный роман».
Существует миф, что без работы человек деградирует. На самом деле базовой потребностью является осмысленная деятельность, а не наемный труд. Психологический комфорт обеспечивается чувством агентности (влияния на мир), компетентности и наличием смысла. Эксперименты с безусловным доходом и исследования раннего выхода на пенсию подтверждают: если заменить рутину творчеством, обучением или волонтерством, ментальное здоровье людей улучшается. У нас нет эволюционной прошивки работать по 40 часов в неделю ради выживания, и тем более — связывать самооценку с корпоративными KPI.
Парадокс продуктивности
Снова обратимся к классике политической экономии. Маркс замечал ироничный парадокс: самое мощное средство сокращения рабочего времени (машина) превращается в инструмент для удлинения рабочего дня, чтобы максимизировать прибыль капитала.
История подтверждает это. Охотники-собиратели тратили на добычу ресурсов от 3 до 6 часов в день. Пик нагрузки пришелся на промышленные революции XIX века, когда люди работали по 12–14 часов. Технологии работали не на рабочих, а против них.
В XX веке 8-часовой рабочий день был отвоеван социальными протестами более 100 лет назад. С 1950-х годов произошел невероятный скачок: компьютеризация, автоматизация, интернет. Продуктивность выросла многократно, но работаем ли мы меньше? Напротив, в некоторых странах (как в Греции) нормы пересматриваются в сторону увеличения. Технологии лишь создают возможность для освобождения человека, но реальность зависит от распределения власти в обществе.
Ловушка ВВП
Современный мир одержим ростом ВВП. OpenAI даже создала бенчмарк GDPval для оценки полезности ИИ-моделей для экономики. Однако рост показателей не равен росту благополучия. Это классический пример закона Гудхарта: когда показатель становится целью, он перестает быть хорошим показателем. ВВП может расти из-за производства оружия или масштабных эпидемий, не делая людей счастливее.
Альтернативный показатель — Индикатор подлинного прогресса (GPI) — демонстрирует, что в тех же США уровень жизни стагнирует с 1970-х годов, несмотря на постоянный рост ВВП. Нам нужна экономика, ориентированная на человека, а не на абстрактные цифры в отчетах инвесторов.
Два пути развития
Сценарий 1: Переходный (гибридный)
ИИ заменяет часть функций, становясь экономически эффективнее человека. Здесь мы увидим повторение истории: исчезновение одних профессий и появление других. Главный вызов — скорость изменений. Если рынок не успеет адаптироваться, миллионы людей окажутся «за бортом» без государственной поддержки.
Сценарий 2: Полная автоматизация
Если машина сможет делать всё, классический капитализм рухнет. Система держится на цикле: работа → зарплата → потребление. Если из цепочки убрать зарплату, некому будет покупать товары. Это потребует радикально нового общественного договора.
Между утопией и антиутопией
Оптимистичный взгляд: Государства вводят Безусловный базовый доход (ББД). Налог на «роботов» и владение ИИ как общественным ресурсом позволяют распределять блага. Человечество освобождается от рутины для науки, искусства и самопознания.
Пессимистичный взгляд (Технофеодализм): Доходы концентрируются у владельцев алгоритмов. Остальное население становится экономически ненужным. Это ведет к колоссальному неравенству, цифровому авторитаризму или социальным взрывам отчаяния.
Заключение
Прогресс ИИ — это зеркало нашей экономики. Он не создает новых проблем, но делает старые пороки системы невыносимо явными. Вопрос не в том, отнимет ли ИИ работу, а в том, хватит ли нам мудрости перестроить правила игры так, чтобы технологии служили интересам большинства, а не только владельцам серверов.
Краткое резюме статьи в одной картинке
