Ранее я уже делился результатами своих лингвистических экспериментов по переводу авторских стихотворений на праиндоевропейский язык. Для этой цели использовался специализированный чат-бот Déiwos-Lókwos GPT, функционирующий на базе ChatGPT. Его разработал энтузиаст с платформы Reddit. Личность автора, как и детальные технические параметры кастомизации модели, остаются нераскрытыми, что придает взаимодействию с ботом характер своего рода цифровой археологии.
В первой публикации я провел «дебютное испытание», выявив характерные трудности алгоритма — в частности, игнорирование культурно-исторического пласта, в котором существовал праязык. Во втором материале анализ коснулся более глубоких структурных сбоев: «ложной агглютинации» и откровенных семантических галлюцинаций. Пришло время устроить сравнительный тест: как проявит себя адаптированная версия ChatGPT на фоне других нейросетей? В качестве тестового материала я выбрал свое третье стихотворение.
Собственно, сам текст:
Ты, я и Дождь
На улице давно стемнело,
Я жду, а ты меня не ждешь.
У дома твоего бессменный
Мой серый собеседник Дождь.Он, Дождь, меня не мочит, к счастью,
Загнав под старый шумный клён.
Вдруг чует родственную душу?
Возможно, он, как я, влюблён…Бьёт по карнизам и фасадам
Оркестр капелек дождя,
Играет с грустью серенаду,
В ночи по лужам шелестя.Он нежной дождевой пастелью
Размыл все в городе огни,
Асфальт раскрасил акварелью,
Так повествуя о любви…Надрывно плача в водостоке,
Он с рёвом рвётся в сточный люк.
Чем мучится он так жестоко?
Как я, страдает от разлук?И я скучаю и тоскую —
Ведь жду как будто целый век…
Готов я выразиться так же —
Но я не дождь, а человек…В десятый раз я жму на кнопки —
Но домофон опять молчит.
Лишь шепчет Дождь в весенних листьях,
А свет в твоём окне горит.Дождь, не стихая, с прежней силой
Из тёмной выси льёт и льёт
И не уходит, будто тоже
Кого-то он упорно ждёт.Жасмина и сирени запах
Разнёс с собой романтик-Дождь…
В такт стуку капель бьётся сердце —
Ведь ты из тьмы ко мне идёшь!Подходишь, мокрая до нитки,
И говоришь: «Пойдём ко мне!
Забыла я, за хлебом выйдя,
Свет погасить в своём окне».…Сидим мы у тебя на кухне,
С тобой уютно и тепло,
Вот и бродяга-Дождь, проказник,
О наше греется окно.И кто же уведёт тот Дождик
С промокших улиц за собой?
И кто заставит улыбнуться
Широкой радугой-дугой?Но это всё случится ночью,
Оставшись неизвестным мне:
Сейчас ведь мы заснём в обнимку
И не погасим свет в окне.Ты спишь уже, я засыпаю,
Но задаюсь вопросом всё ж:
Кого же любит в этом мире
Наш серый собеседник Дождь?
Для интерпретации я задействовал упомянутый Déiwos-Lókwos GPT, а также платформы Perplexity, Google Gemini и Consensus. Результаты оказались весьма любопытными.
Часть 1: Нейросетевые фантазии и лингвистические артефакты
Начну с разочарований: Consensus, ориентированная на академический поиск, вовсе уклонилась от выполнения творческого задания. Очевидно, «узкий» ИИ пока не готов к решению задач, требующих широкого контекста. Модель Perplexity, напротив, проявила излишнюю «креативность», выдав такое количество лексических галлюцинаций, что публиковать ее текст целиком бессмысленно — ограничимся лишь показательными примерами для сравнения с работой Déiwos-Lókwos GPT, который, хоть и грешит неточностями, демонстрирует более осознанный подход.
Ниже представлен перевод с построчным пояснением. Правки внесены лишь для благозвучия, при этом оригинальные ошибки ИИ сохранены для наглядности.
Nókʷts h₁ésti; dʰwérsu stéh₂mi.
Túh₂ mé ne spéḱesi.
Pr̥h₂i tóweyo dómos
móy wódr̥ h₁éǵros wéḱweti.Сгустилась ночь; я замер у дверей.
Ты не ищешь встречи со мной.
Пред порогом твоего жилища
дикая влага (дождь) ведет со мной беседу.Sá wódr̥ mé ne pléweti,
h₁léudhro k̑léu̯nóm h₁órnom ud nódh₁e.
H₁ésmi sélbhā dusmós?
Wódr̥ api mé h₁léubh̥eti.Потоки воды не касаются меня,
укрытого под сенью старого шумного клена.
Быть может, он чувствует родство душ?
Вероятно, дождь познал любовь, как и я.Tód kʷepeti kórnūbh yos gʷr̥hóm,
h₁órdʰom wódr̥-dʰéǵʰōm.
Lúgubrom serénadom gʷr̥h₁eti
nókʷti pléwons ud wódr̥bhis.Он бьет в карнизы и стены —
воинство дождевых капель.
Он исполняет скорбную песнь
во тьме ночной среди разливов вод.
Mléh₁dhrom wódr̥-péln̥tom
nókʷti dʰégʷhom wéḱeti.
Ápōn wéǵeti gléh₁yos
léubhās wéḱweti.Мягкими водяными тонами
он приглушает земное сияние.
Пути блестят влажным лоском,
так он повествует о своем чувстве.Rúdʰeti ud wódr̥-pótis
dʰugh₂tḗr h₂epóm.
Kís wéyeti tód h₁éǵrom?
Api mé wídr̥ti h₁éǵros.Он рыдает в стоках,
порождение водных глубин.
Что терзает яростный ливень?
Быть может, он изнывает от разлуки, подобно мне.
H₁éǵh₂ gʷr̥h₁éyō h₁léubhō
déḱm̥ h₁éyōs wéyō.
Wékwōm wéyō:
h₁éǵh₂ ne wódr̥ — h₁nḗr h₁ésmi.Я охвачен тоской и печалью,
будто ожидание длится вечность.
Я мог бы звучать в унисон с дождем,
но я не стихия — я лишь человек.Dómos kʷekʷlómi wékwōm,
dʰwérs ne wéḱweti.
Kʷe wódr̥ súsurti
h₂ébl̥su wésr̥yo.
Tóweyo wéndʰnom bhéh₂gʷeti.Я вновь и вновь взываю к дому,
но врата безмолвны.
Лишь влажный шепот слышен
в весенней листве,
и свет мерцает в твоем окне.Wódr̥ ne stéh₂ti;
ud n̥dʰéǵʰom pléweti.
Ne gʷémti —
méybhyo kʷis wéyeti.Потоки не иссякают,
низвергаясь с омраченного неба.
Он не спешит уходить —
должно быть, и он предан ожиданию.Gʷr̥nós h₂ésminos
smérti wódr̥ wéǵeti.
H₁ḗrtor mé bʰeweti
kʷód túh₂ tmosébhyo gʷémesi.Дождь разносит
благоухание цветов.
Сердце мое замирает,
ибо ты выходишь ко мне из ночной тьмы.Túh₂ gʷémesi, wódr̥-pléwā,
wékwesi:
“Gʷem wéyom dómos!
Léwk̑om ne h₁éstom
mémori».Ты приближаешься, омытая дождем,
и шепчешь:
«Ступай в мой дом!
Я позабыла
погасить огни».›Sédwos wésmos
tóweyi kókʷye.
H₁léudhrom esti.
Api wódr̥-wégʷos
gnéh₁ti h₁n̥gʷnóm wéndʰnom.Мы сидим в твоей обители.
Здесь царит тепло и покой.
Даже странствующий дождь
обретает приют
у нашего окна.Kós wódr̥ wéǵeti
pléwā dʰéǵʰm̥?
Kós sméh₂yeti tód
mégʰā wédr̥?
Кто уведет за собой этот ливень
с пустынных дорог?
Кто озарит его лик
величественной дугой радуги?Tód nókʷti bhéweti.
H₁éǵh₂ ne wéidm̥.
Nú swépwos
h₁n̥gʷnós sédwos
léwk̑om ne gʷʰnéyom.Это свершится под покровом ночи.
Мне не дано будет это узреть.
А пока мы погружаемся в сон,
согревая друг друга в объятиях,
не гася при этом света.Túh₂ swépesi;
h₁éǵh₂ api swépō.
Méy kʷis spéḱe:
kóm h₁léubh̥eti wódr̥
dʰéǵʰmi?Ты спишь;
я тоже предаюсь сну.
Но в мыслях моих вопрос:
кого же любит дождь
на этой земле?
Ключевая проблема моделей — прямая транслитерация современных понятий (serénadom, h₂ésminos) там, где отсутствуют реконструированные формы. Сюда же можно отнести wéndʰnom, подозрительно напоминающее английское window. Однако ChatGPT хотя бы пытается адаптировать контекст: например, «домофон» превращается в «звонок в дом», что вполне соответствует духу праязыка. Perplexity же наполнила текст терминами вроде orkʰestros, péstelā и даже domofónos.
Справедливости ради, перевод современных реалий на мертвый язык — задача нетривиальная. Она требует допущения, что язык развивался параллельно с цивилизацией. Но подмена «акварели» и «жасмина» неуклюжими кальками всё же выдает несовершенство алгоритмов генерации.
Еще один дефект связан с токенизацией. Нейросети оперируют статистическими последовательностями, а не морфемами. В итоге корни вроде *bʰei- («бить») и *bʰuH- («быть») сливаются в нечто неразличимое, превращая «сердце бьется» и «ночью будет» в практически идентичные формы bʰeweti. Для человека это разные основы, но для ИИ это цепочки символов, различающиеся лишь в хвосте, который часто «отсекается» при обработке.
Наиболее качественную интерпретацию предложил Gemini. Он не пытался делать дословный перевод, а пересказал текст, используя аутентичные праиндоевропейские категории.
Nókʷts gʷémt, h₁éǵoh₂ stéh₂mi,
Túh₂ né gʷémsi, ǵʰéh₂imi túm.
Dṓm-pótis n̥ebʰos-yós mē-met-i,
Wédōr n̥ebʰos-yóm, mōlyéti mē.Пришла ночь, я стою в ожидании,
Тебя нет, я томлюсь в предвкушении.
Властелин дома (ливень) небесный со мной говорит,
Влага небесная делит со мной печаль.Léubʰeti-ne h₁n̥gʷris, mē-kʷe gʷéh₂dʰeti?
Ḱḗr mē-si téd-yeti, dʰn̥gʷús-kʷe dʰǵʰémō.
Né h₁éǵoh₂ wédōr, dʰǵʰémō-h₁éǵoh₂,
Áty-eti wéid-os, wéid-mi léuk-om.Познал ли дождь любовь, скорбит ли он со мной?
Болит мое сердце, и плоть моя объята влагой.
Я не вода, я смертный человек,
Ускользает виденье, я вижу лишь свет.Túh₂ gʷémsi kʷé dʰn̥gʷús, dʰwṓr-m gʷéh₂-si,
“Gʷéh₂-dʰi dṓm-m mē”, wéuk-si dʰĝʰū-m.
Wéidme dṓmi, tépos-kʷe mēsi,
H₁n̥gʷris-kʷe mēsi h₃ókʷi bʰébʰāti.Ты являешься, омытая каплями, к порогу идешь,
«Входи в мой дом», — нежно произносишь.
Мы вместе под кровом, и тепло мне,
И дождь сияет в наш «глаз» (окно).Kʷóm léubʰeti h₁n̥gʷris, gʷréi-ti n̥ebʰos-yós?
Swépme póti-péri, léukom né-kʷe n̥négʷmi.
Nókʷts gʷémt, wédōr dʰn̥gʷ-é-ti,
Ḱḗr-kʷe mēsi, h₁éǵoh₂ túh₂-kʷe.Кто мил дождю, что пахнет облаками?
Спим мы в объятиях, не гася огней.
Пришла ночь, влага поит землю,
И сердце мое — это я и ты.
Интересно, как Gemini обошел отсутствие слова «окно», заменив его на h₃ókʷi («глаз»). Это логично: к этому же корню восходят и русское «окно», и германское window. Однако и здесь видна ошибка токенизации: слово nebʰos-yós («облачный») сконструировано неверно — суффикс прикреплен к уже оформленному существительному, что нарушает законы морфологии праязыка.
Для тех, кто хотел услышать звучание реконструкции: Gemini озвучил свой текст. Хотя произношение не идеально (например, лабиализованный gʷ звучит как [r]), запись доступна на Soundcloud.
Часть 2: Исчезнувший концепт дождя
Главное открытие эксперимента лежит за пределами лингвистических ошибок. Все нейросети отказались называть дождь напрямую, используя описательные конструкции: «дикая вода», «облачная влага». И это не случайно.
Дело в том, что в праиндоевропейском языке нет единого слова для дождя. У каждой языковой ветви — своя этимология этого явления. Почему? Вероятно, 5000 лет назад дождь не выделялся как самостоятельный объект. Для кочевников-скотоводов степи было достаточно глаголов «лить» или «моросить». Дождь как концепт, требующий отдельного имени, возникает позже, с переходом к земледелию.
Это подтверждается и мифологией: верховный бог праиндоевропейцев *Dyḗus ph₂tḗr — это божество ясного дня, а не грозы. Громовержцы (Зевс, Юпитер, Перун) — это более поздние наслоения. В мире праиндоевропейцев персонифицированный Дождь как герой стихотворения был бы просто непонятен.
Если технические новинки вроде «поезда» (douknom — «ведущий за собой») легко встраиваются в язык по аналогии, то абстрактная персонификация природного явления, которое даже не считалось объектом, — задача почти невыполнимая.
Заключение: Зачем нам праязык?
Подобные опыты с ИИ — это не просто забава, а возможность увидеть, как трансформировалось человеческое восприятие мира за пять тысячелетий. Праиндоевропейский язык удивителен тем, что в нем сквозят знакомые нам корни русского, латыни и греческого, но за ними стоит совершенно иная ментальность.
Изучение этих структур позволяет осознать масштаб исторического пути: от степных кочевников, не имевших слова для дождя, до современной цивилизации. Это мост через реку времени, по которому стоит пройти хотя бы раз.
Интересуйтесь истоками. И пусть для любви всегда найдутся слова, даже если в языке не окажется слова для дождя.
