В феврале 2023 года, когда с момента триумфального появления ChatGPT прошло чуть больше года, Университет Вандербильта направил своим студентам официальное обращение в связи с трагическим инцидентом со стрельбой на территории Мичиганского государственного университета.
«События в Мичигане — это суровое напоминание о том, как важно проявлять чуткость и заботиться друг о друге», — гласило вступление. Однако в самом низу сообщения мелким шрифтом была добавлена приписка: «текст перефразирован с помощью ChatGPT от OpenAI».
Реакция студенческого сообщества последовала незамедлительно и была крайне резкой.
«В этом кроется какая-то извращенная ирония: поручить компьютеру написать слова о сплоченности и человечности только потому, что вам было лень самостоятельно осмыслить произошедшее», — отметил один из учащихся старших курсов.
Вандербильт поспешил принести извинения, инициировав внутреннее расследование на предмет соблюдения этических и профессиональных норм. Один из заместителей декана объяснил досадный промах сложностями адаптации к стремительно развивающимся технологиям.
Появление чат-ботов спровоцировало массу этических дискуссий относительно допустимости использования ИИ-помощников в образовательной и литературной среде.
Однако споры о «теневом авторстве» (гострайтинге) ведутся уже более столетия. Это свидетельствует о глубоко укоренившемся дискомфорте от мысли, что за подписью на обложке могут стоять вовсе не те мысли и чувства, которые мы привыкли приписывать автору.
Аутсорсинг творческого процесса
Гострайтеры (или «литературные негры») — это специалисты, создающие тексты для других лиц за денежное вознаграждение. Эта практика отнюдь не нова.
Судя по всему, сам термин впервые прозвучал в газетной заметке 1908 года, которую я обнаружил в ходе работы над своей книгой «Ghostwriting: A Secret History, from God to A.I.» («Тайная история гострайтинга: от божественного откровения до ИИ»). В статье из издания «Daily Star» (Линкольн, Небраска) рассказывалось об анонимном литераторе, получившем внушительные по тем временам 5 000 долларов за написание книги для светской дамы.
В современных реалиях гострайтинг обычно представляет собой форму тесного сотрудничества между профессиональными писателями и медийными личностями или экспертами, у которых есть ценный опыт, но не хватает времени или литературного таланта для самостоятельной работы.
При издании таких трудов имя реального автора часто упоминается завуалированно — например, в качестве «консультанта» или «друга» в разделе благодарностей. Иногда его имя даже выносят на обложку, но в любом случае лавры основного авторства остаются за заказчиком.
Этическая «серая зона»
Интересно, что при попытке найти в Google определение практики, когда один человек пишет за другого, поисковик далеко не сразу выдает термин «гострайтинг».
В первую очередь предлагаются такие понятия, как «псевдоним», «плагиат» или даже «клевета». В научной работе 1953 года «Гострайтеры и история» отмечалось, что в середине прошлого века понятия «подделка» и «гострайтинг» нередко использовались как синонимы.
Иными словами, даже при наличии обоюдного согласия сторон, гострайтинг сохраняет налет этической сомнительности. Именно поэтому многие скрывают факт привлечения «литературных помощников», а публичное раскрытие таких деталей часто вызывает общественное осуждение.
«Вам должно быть стыдно», — гласил один из комментариев в соцсетях по поводу дебютного романа актрисы Милли Бобби Браун, написанного в соавторстве. «Имя настоящего писателя должно быть на обложке, ведь это полностью его труд».
Это чувство неловкости знакомо и самим заказчикам: «Я испытываю жгучее чувство вины, прибегая к услугам гострайтеров, потому что мне кажется, будто я обманываю свою аудиторию», — признался анонимный пользователь Reddit.
Подобная критика подчеркивает важное убеждение: присвоение чужих слов делает высказывание искусственным, даже если оно формально правдиво и оплачено по договору.
Агентства, предоставляющие услуги гострайтинга, стараются развеять эти опасения. Ассоциация авторов-гострайтеров напоминает, что эта практика существует веками. Это не лень и не обман, а форма интеллектуального партнерства, поясняет один из авторов, воспользовавшийся такой помощью.
Тем не менее, даже Вупи Голдберг в финальной главе своей книги, созданной при участии «тени», признается в определенных сомнениях.
«Я хотела попробовать сделать это сама, — пишет она. — Но когда поняла, что у меня не получается выразить мысли так, как нужно… я приняла решение обратиться за поддержкой».
Голдберг рассматривает услуги гострайтера как заслуженную привилегию. Однако стоит помнить, что это дорогое удовольствие: гонорары топовых мастеров исчисляются шестизначными суммами. Например, Дж. Р. Мёрингер, работавший над мемуарами принца Гарри, по слухам, получил аванс в 1 миллион долларов.
Генеративный ИИ в этом контексте выступает как «гострайтер для всех». Как отметил в беседе со мной профессионал Джош Лисек, в будущем живым гострайтерам придется позиционировать себя как исключительно элитарную услугу, чтобы выдержать конкуренцию с доступными чат-ботами.
Между помощью и подлогом
Само по себе привлечение сторонней помощи в творчестве не является чем-то аморальным. Редакторы десятилетиями помогают авторам структурировать мысли, художники используют труд ассистентов в своих мастерских, а сценарии популярных шоу всегда пишутся коллективно.
Ключевой вопрос заключается в прозрачности и степени участия сторон: в какой момент работа перестает быть «вашей»?
В конце XIX века один известный скульптор судился из-за обвинений в том, что его бюсты на самом деле создавал помощник-«призрак». Судья тогда постановил, что художник вправе использовать «техническую помощь», но есть грань, за которой это превращается в «нечестность». В качестве проверки скульптора заставили ваять прямо в зале суда.
Аналогично и сегодня: педагоги лояльно относятся к тому, что студенты используют ChatGPT для стилистической правки, но считают плагиатом генерацию текста «с нуля».
Многие вузы внедряют правила, разрешающие ИИ как инструмент, но обязывающие подтверждать достоверность данных и раскрывать факт использования технологий. Эти нормы во многом копируют условия контрактов с профессиональными гострайтерами.
Тем не менее, даже качественный ИИ-контент, выданный за плод собственных раздумий, может считаться нарушением регламента, как, например, в Университете Южной Калифорнии: «Запрещено выдавать за свои идеи и тексты, созданные кем-либо другим, включая генеративный ИИ».
В контрактах на гострайтинг также существует «гарантия оригинальности». Исполнитель обязан гарантировать отсутствие плагиата, используя специализированные сервисы вроде iThenticate.
Если же в тексте обнаруживаются фактические ошибки, вину часто перекладывают на «теневого автора».
Так, Кристи Ноэм, бывшая министр внутренней безопасности США, обвинила гострайтера в появлении в её мемуарах ложного факта о встрече с Ким Чен Ыном. А известный врач Дэвид Агус списал на своего помощника многочисленные случаи плагиата, вскрывшиеся в его книгах.
Несмотря на юридическую легитимность гострайтинга и растущую интеграцию ИИ в исследовательскую работу, инцидент в Вандербильте показал: общественное восприятие остается неизменным.
Правила и контракты могут обеспечить правовую защиту, но в конечном счете читатель ждет, что слова будут идти от сердца и разума того человека, чья подпись стоит в конце письма.
